Книга благочестивых речений и добрых деяний нашего святого короля Людовика: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Поэтому не случайно бургундцы и лотарингцы, которых он помирил, любили его и повиновались ему настолько, что, как я видел, приходили со своими тяжбами судиться к нему в королевскую курию в Реймсе, Париже и Орлеане.

Король так любил Господа и его благую Мать, что всех, кого уличали в злословии о Боге или Богоматери, или гнусной божбе, он повелевал сурово наказывать. Так, в Цезарее я видел, как он приказал привязать к позорному столбу одного ювелира в штанах и рубахе, со свиными кишками и потрохами вокруг шеи, и в таком количестве, что они доходили ему до носа. Вернувшись из-за моря, я слыхал, что он приказал за это же прижечь нос и губы одному парижскому буржуа, но этого я не видел. И сказал святой король: «Я бы хотел быть заклейменным каленым железом при условии, что в моем королевстве не будет мерзкой божбы».

Я провел с ним почти двадцать два года, никогда не слыхав, чтобы он клялся Господом, Богоматерью или святыми; и когда он хотел что-то подтвердить, то говорил: «Воистину, было так» или «Воистину так».

Никогда не слышал я, чтобы он поминал дьявола, если только его имя не встречалось в какой-нибудь книге, когда приходилось его называть, или в житиях святых, о которых повествуют книги. Конечно, это великий позор для королевства Французского и короля, когда он должен терпеть, что [люди], едва заговорив, уже кричат: «Черт тебя побери». И это великий порок языка, когда он дьяволу сулит мужчину или женщину, кои крещением отданы Господу. В замке Жуанвиль произнесший подобное слово получал пощечину или шлепок, и эти дурные речения там почти полностью были изжиты.

Он меня спросил, омывал ли я ноги бедным в Великий четверг; и я ответил, что нет, ибо это сдается мне неподобающим. И он мне сказал, что я не должен этим брезговать, раз это делал Господь. «И вы победите себя, сделав то, что делает английский король, который омывает и целует ноги прокаженным».

Прежде чем лечь в постель, он призывал своих детей и рассказывал им о деяниях добрых королей и императоров, и говорил, что с этих людей они должны брать пример. Говорил им также и о поступках дурных государей, кои из-за своего сластолюбия, алчности и хищничества лишились своих королевств. «Ия вам рассказываю об этом, — добавлял он, — чтобы вы этого остерегались и не прогневали Господа». Он заставлял их учить молитвы Богоматери и читать пред ним дневную молитву, чтобы приучить их слушать молитвы, когда они вступят во владение своими землями.

Король очень щедро раздавал милостыню[427] и повсюду в своем королевстве, куда бы ни приезжал, он делал дары церквам, лепрозориям, богадельням, больницам и неимущим дворянам и дворянкам. Он каждый день кормил множество нищих, не считая тех, кто ел в его покоях; и не раз видел я, как он сам нарезал им хлеб и подавал пить.

В его время были сооружены многие аббатства, а именно: Руаймон, аббатство Сен-Антуан близ Парижа, аббатство Лис, аббатство Мобюиссон и много других монастырей проповедников и кордельеров. Он построил богадельни в Понтуазе, в Верноне, дом слепых в Париже, аббатство кордельеров в Сен-Клу, которое его сестра, мадам Изабелла, основала с его разрешения.

Когда в распоряжении короля оказывался какой-либо бенефиций[428] святой Церкви, он, прежде чем передать его, советовался с благочестивыми священниками и прочими; и посоветовавшись, вручал кому-либо бенефиций святой Церкви по совести, законно и по-божески. Никогда не желал он давать какому-нибудь клирику бенефиций, если тот не отказывался от других церковных бенефициев, коими он владел. Посещая первый раз какой-либо город своего королевства, где он раньше не бывал, он сразу ехал к проповедникам или кордельерам, если они там были, и заказывал им службу[429].

Как король наставил своих бальи, прево и мэров и как он издал новые установления, и как Этьен Буало[430] стал его прево в Париже.

После того, как король Людовик возвратился из-за моря во Францию, он стал очень благочестивым к Господу нашему и очень справедливым к своим подданным. Поразмыслив, он решил, что было бы прекрасным и благим делом улучшить управление королевством Французским. Прежде всего, он издал общие установления для своих подданных по всему Французскому королевству, и они представляют собой следующее[431]:

«Мы, Людовик, милостью Божьей король Франции, повелеваем, чтобы все наши бальи, виконты, прево, мэры и прочие, каким бы делом они ни занимались и на какой бы службе ни состояли, поклялись, что покуда пребудут в должности или при исполнении обязанностей, они будут воздавать по праву каждому, невзирая на лица, как бедным, так и богатым, как иностранцам, так и своим; и будут охранять добрые и проверенные обычаи и кутюмы.

И если случится, что бальи, виконты или прочие, вроде сержантов или лесничих, Нарушат свою клятву и будут в этом уличены, нам угодно, чтобы они понесли наказание своим имуществом и лично, ежели преступление этого требует; и бальи будут наказаны нами, а остальные — бальи.

Также прево, бальи и сержанты присягнут, что будут преданно охранять наши ренты и права и не допустят, чтобы наши права были отняты, упразднены или умалены; и к этому они поклянутся, что не возьмут и не получат сами или через других ни золота, ни серебра, ни бенефициев, ни иного чего со стороны, если это не фрукты, хлеб, вино или другое подношение стоимостью до десяти су; и пусть названная сумма не будет превышена.

Кроме того, они поклянутся, что не предложат и не позволят принять никакой дар ни своим женам, детям, братьям и сестрам, ни другому близкому лицу, а узнав, что подобный дар получен, пусть велят его возвратить как можно скорее. И к этому присягнут, что не возьмут никакого дара, ни от человека, подлежащего их власти, ни от прочих, у коих было бы дело или кои у них будут вести тяжбу.

Далее, они дадут клятву, что не сделают и не пошлют никакого подношения ни человеку, который состоял бы в нашем совете, ни его жене, ни детям и никому из близких равно как и тем, кто будет получать свое вознаграждение от нас, или какому-либо ревизору[432], которого мы пошлем в их бальяжи или превотства для расследования их дел. Также они поклянутся, что не будут участвовать ни в каких торгах по продаже наших рент, откупов, нашей монеты и прочего, что нам принадлежит.

И они дадут клятву и пообещают, что если прознают в своем округе о каких-нибудь чиновниках, сержантах или прево, кои были бы бесчестными, ворами, ростовщиками или исполненными других пороков, из-за чего их следует лишить нашей службы, то не будут их поддерживать благодаря дарам и обещаниям, или из любви или чего прочего, но накажут их и осудят, по совести.

Далее, наши прево, виконты, мэры, лесничие и прочие пешие и конные сержанты поклянутся, что не будут подносить никаких подарков ни своим начальникам, ни их женам и детям.

И поелику мы желаем, чтобы эти клятвы были нерушимы, нам угодно, даже если нам лично клятвы были уже принесены, чтобы они были еще раз даны на широком заседании, перед всеми, клириками и мирянами, рыцарями и сержантами, с тем, чтобы они боялись навлечь на себя грех клятвопреступления не только из страха пред Господом и нами, но и из стыда пред людьми.

Мы желаем и требуем, чтобы все наши прево и бальи воздерживались от клятв, оскорбляющих Господа, Богоматерь и всех святых, и остерегались игры в кости и посещения таверны. Нам угодно, чтобы изготовление костей было запрещено по всему королевству, и непотребные женщины выдворены из домов; а всякий, кто сдаст дом публичной женщине, отдаст прево или бальи годовую плату за дом.

Далее, категорически запрещаем нашим бальи, покуда они на нашей службе, покупать самим или через других лиц без нашего разрешения владения или земли в своих бальяжах или в других местах; а ежели таковые покупки совершатся, нам угодно, чтобы они были переданы и остались у нас.

Запрещаем нашим бальи, покуда они будут у нас на службе, заключать браки своих сыновей и дочерей или иных близких им особ, с кем-либо из их бальяжей без нашего специального разрешения; а также помещать их в монастыри своих бальяжей, приобретать для них какие-либо бенефиции и владения Святой Церкви и брать продукты и требовать постоя[433] в монастырях или поблизости к ущербу монахов. Это запрещение браков и приобретения владений, нами оговоренное, мы не желаем распространять на прево, мэров и прочих младших чинов.

Приказываем, чтобы ни бальи, ни прево, ни прочие не держали бы слишком много сержантов или младших чинов[434], дабы не обременять народ; и нам угодно, чтобы младшие чины назначались публично, в противном же случае пусть их не считают таковыми. Если наших сержантов пошлют в какое-либо отдаленное место или чужой край, желаем, чтобы они непременно имели верительные грамоты их начальства.

Приказываем, чтобы ни бальи, ни прево, находящиеся на нашей службе, не обременяли несправедливо добрых людей из своего округа, и чтобы никто из наших подданных не был посажен в тюрьму за свой долг, если только это не долг нам.

Постановляем, чтобы никто из наших бальи не взимал штрафов ни за долги, ни за обманные действия наших подданных, кроме как на открытом заседании суда, после того, как совет сведущих людей вынес приговор и определил размер штрафа, который им и следует получить.

И если случится, что обвиняемый не захочет дожидаться решения предложенного ему суда, но внесет определенную сумму денег в качестве штрафа, как это делается обычно, нам угодно, чтобы именно судебная курия получила денежную сумму, ежели она разумна и приемлема; в противном же случае мы желаем, чтобы штраф был присужден в соответствии с вышесказанным, так чтобы виновный положился на волю суда. Мы запрещаем бальи, мэрам, прево угрозами, запугиванием или какими-либо наветами мешать нашим подданным платить келейно или открыто в курии штраф и обвинять их без убедительной причины.

И постановляем, что те, кто будут держать должности прево, виконта и прочие, не могут их продать другому без нашего разрешения; а если несколько человек покупают названные должности сообща, нам угодно, чтобы один из покупателей нес службу за всех остальных и один пользовался бы привилегиями, полагающимися по обычаю при разъездах, взимании налогов и общественных повинностей.

И мы запрещаем перепродавать упомянутые должности своим братьям, племянникам или кузенам после того, как они куплены у нас; и пусть не требуют сами долгов, которые им должны, если это не долги, взыскание коих возлагается на них по службе; а свои собственные долги пускай требуют через бальи, как если бы они не состояли у нас на службе.

При решении дел во время разъездов запрещаем как бальи, так и прево изнурять наших подданных переездами с места на место; но пусть разбирают дела, кои к ним есть, на том месте, где обычно их разбирают, дабы наши подданные не отказывались добиваться своего права из-за усталости или расходов.

Далее, повелеваем, чтобы они никого не лишали его владений, которые он держит, без рассмотрения причины или без нашего особого приказа; и пусть не обременяют наших людей новыми налогами и поборами, и не созывают их в поход ради того, чтобы собрать с них деньги; ибо мы желаем, чтобы тех, кто должен прибывать на воинскую службу, не призывали в войско без необходимой причины, а тех, кто желает самолично поехать в войско, не принуждали деньгами откупаться от поездки.

[427] Известно, что с февраля 1256 по февраль 1257 г. из 64 000 ливров, составивших расходные средства королевского двора, на милостыню пошло около 10 %.

[428] Бенефиций — в данном случае церковная должность, вместе с владением или доходом, за счет которого жил служитель Церкви. Под бенефицием могли понимать, как епископство или аббатство, так и приход или службу в часовне. На право передавать бенефиции претендовали как высшие светские власти, так и папство, что было постоянным источником конфликтов.

[429] Жуанвиль не случайно указывает на особое место нищенствующих орденов при Людовике Святом, которого некоторые современники звали «королем монахов»: представители нового течения в монашестве, францисканцы и доминиканцы, в отличие от старых орденов, избравших путь созерцания и молитвы, являли собой образец монашества деятельного и следующего заветам евангельской жизни. Форма благочестия, выбранная монахами нищенствующих орденов, была, по-видимому, особенна близка Людовику, который после крестового похода стал придерживаться аскетичного образа жизни. С другой стороны, Людовик, в своем стремлении даровать подданным справедливый суд и пресечь злоупотребления королевских чиновников, охотно прибегал к помощи францисканцев и доминиканцев, чьи моральные устои казались ему более подходящими для подобных поручений: во время первых ревизий королевства король чаще всего отправлял в роли ревизоров братьев проповедников или миноритов. Доминиканцы занимали особую нишу в управлении короля: именно им Людовик с согласия папства вверил вести инквизиционное расследование в Южной Франции, где еще были сильны позиции приверженцев катарской ереси.

[430] Этьен Буало (ок. 1200–1270), выходец из знати Иль-де-Франс. Прево Орлеана (1259 г.), прево Парижа (1261 г.). Последний из прево Парижа, кто получил свою должность на откуп. Автор «Книги ремесел».

[431] Эти установления также принято называть «великим ордонансом» из-за размаха предложенных нем мер. Фактически Людовик Святой выдвинул в ордонансе продуманную программу по реформе администрации, правосудия и нравственного очищения во Французском королевстве. Характерно, что между высадкой Людовика в Йере и обнародованием ордонанса в декабре 1954 г. прошло всего шесть месяцев. Ряд исследователей предполагают, что за несколько недель, проведенных в Южной Франции, Людовик мог познакомиться с ситуацией, сложившейся в Лангедоке под властью королевских чиновников — сенешалов, привлечь к работе данные ревизорского расследования 1247 г. По-видимому, сильное воздействие на короля оказали и евангелистические идеи Гуго де Диня о царствии справедливости на земле. Не стоит забывать и о стремлении Людовика Святого искупить грехи, из-за которых ему не было дано отвоевать у мусульман Святой Град.

[432] Ревизоры (enquesteurs) — королевские комиссары, которых посылали из центра на места принимать жалобы населения на злоупотребления местной администрации, бальи, сенешалов, прево и прочих. Первое крупное расследование деятельности королевских чиновников на местах с помощью ревизоров провел Людовик IX в 1247 г. перед тем, как отправиться в крестовый поход.

[433] Согласно праву постоя, монастыри были обязаны предоставлять кров и провиант королям и их представителям во время их разъездов.

[434] В тексте — bediaus.