Китай. Большой исторический путеводитель: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

и бандиты, чем чиновники. От бандитов в любой ситуации ничего доброго ждать не приходится. А вот главы, да и рядовые члены «сильных домов», как мы помним, по менталитету всегда были убежденными конфуцианцами. Не без существенных поправок на собственные интересы, разумеется — но тяга к порядку им была присуща уж никак не меньшая, чем тогдашним чан-аньским правителям.

«Сильные дома», как правило, стоявшие во главе больших сельских кланов, выставляли свои дружины. Подходили во главе отрядов оставшиеся верными династии Тан военачальники. Откликнулся на призыв о помощи предводитель одного из тюркских племен Ли Гоюнь. Китайская фамилия Ли, которую носило немало императоров Поднебесной, была дарована ему в прежние годы за участие в подавлении одного из восстаний. Он и стал командующим объединенными вооруженными силами.

Что эти силы направляло полноценное правительство — сказать было нельзя. Фактически всеми делами, по давно сложившемуся обыкновению, за императора руководил евнух Тянь Линцы. Прочие евнухи тоже порывались властвовать, и между ними и пробравшимися в Сычуань высшими сановниками, некоторые из которых носили ранг министра, постоянно возникали распри.

Однако Ли Гоюнь и без штатских советников знал, как делать свое дело. После нескольких его побед встревоженный Хуан Чао собрал и двинул против него огромную 150-тысячную армию — но в решающем сражении она была наголову разбита. Последующие бои и осады складывались по-разному, но в целом чаша весов склонялась явно не на сторону чан-аньского узурпатора. В середине 883 г. он сначала вынужден был сдать столицу, а потом и вовсе бежал на восток. В конце концов он был заперт с небольшим отрядом в ущелье, носящем зловещее название Долина волков и тигров (на Шаньдунском полуострове). Не желая попасть к врагу живьем, несостоявшийся основатель династии и прославленный крестьянский вождь Хуан Чао перерезал себе горло. Императору поднесли его отрубленную голову.

От вновь обретенной столицы императору и его двору радости было мало — Чан-ань была наполовину разрушена. Кочевые племена всех национальных принадлежностей захватили немало китайских земель, нисколько не страшась Великой стены. Многие наместники выказывали императору лишь внешние знаки почтения, некоторые не выказывали и внешних. Носителями генерал-губернаторских рангов были, как правило, или самоутвердившиеся полководцы — среди них немало иноземцев, или бывшие разбойничьи атаманы — с которыми предпочли договориться. Лишь три центральные провинции можно было считать находящимися под управлением императорского двора.

Но вскоре было утрачено и такое незавидное положение. Недавнего главкома Ли Гоюня в знак признательности сделали наместником северо-восточной провинции, которую он объединил с землями своего племени. А потом потребовали от него повышенных взносов в казну. Возможно, это было сделано в не очень тактичной форме, но финансовое положение было поистине аховым. Короче, рассорились, и Ли Гоюнь двинулся на Чан'ань со всеми своими тюрками — во всеоружии и стремительно.

Ци-цзиню и его окружению не впервой было спасаться бегством, но на этот раз приключения превзошли прежние. Отрезок пути длиной в восемьдесят километров пришлось проделать по горной дороге, какую могли соорудить только в Поднебесной: это был деревянный настил, зависший над бездонными пропастями и беснующимися потоками.

Изгнание продолжалось около двух лет. Когда император прогнал от себя обер-евнуха, его авторитет повысился, на его сторону встало несколько наместников. Предпочел договориться с ним и Ли Гоюнь. Но Ци-цзинь вернулся в Чан-ань уже терзаемый каким-то тяжелым недугом. Жить ему оставалось недолго, в 888 г. он скончался — в возрасте всего тридцати двух лет. По источникам толком не уразумеешь, что это был за человек, но хлебнул он на своем недолгом веку немало.

Сыном Неба стал младший брат покойного двадцатиоднолетний Чао-цзинь (правил в 888–904 гг.). Человек высокого ума и недюжинных дарований, но страна была уже хронически малоуправляемой. Наместники затевали между собой ожесточенные войны, доставалось и императору. Ему, как прежде брату, дважды приходилось укрываться вдали от своего дворца. Один раз спасителем выступил все тот же Ли Гоюнь — на этот раз его отблагодарили самой красивой девушкой из императорского гарема.

Во дворце тоже разыгрывались уже не интриги, а открытые военные действия. В ходе их в 903 г. аристократическая партия поголовно истребила всех евнухов. Через год был убит император.

Обе эти кровавые акции организовал военачальник Чжу Вэнь, человек новой формации. Происходил он из очень интеллигентной семьи — отец его был преподавателем Академии. А профессорский сынок начинал свою карьеру в полубандитском воинстве Хуан Чао, где отличился как хороший командир, потом перешел на сторону императора. Был назначен губернатором Кайфына, награжден за заслуги вторым именем — Цюаньчжун, что значит «Всецело Преданный». При этом своей властью над армией и над территорией делиться он ни с кем, даже с Сыном Неба, не собирался, а выказать свою «всецелую преданность» ему еще предстояло.

Военная карьера, сделанная в подобные времена, по-видимому, укрепила его природные задатки. Похоже было, что ему незнакомы ни жалость, ни нравственные ограничения (рассказывали, что он не обошел своим мужским вниманием всех восьмерых своих невесток).

После гибели Чао-цзиня его двенадцатилетний сын Ай-ди стал последним повелителем Поднебесной из династии Тан. На что он был способен — осталось неизвестным. В 907 г. его сверг все тот же Чжу Вэнь, провозгласивший себя императором и основателем династии, получившей впоследствии название Поздняя Лянь. При этом он не удосужился хотя бы организовать символическую передачу Мандата Неба, а просто приказал убить мальчишку.

ПЯТЬ ДИНАСТИЙ, ДЕСЯТЬ ЦАРСТВ

Так мудрено называется эпоха с 907 по 960 г. Только надо различать: династии — это на Севере, царства — на Юге. Впрочем, и там, и там верховодили «полевые командиры» — то бишь военачальники. Это было время, когда военная масса, как никогда до и никогда после, почувствовала себя полновластной политической силой — солдаты нередко сами назначали своего командира Сыном Неба. Нечто подобное наблюдалось в «Западной Цинь», как в Поднебесной величали Римскую империю — только пораньше, в третьем веке. Там за несколько десятков лет взаимоистребилось несколько десятков императоров, а если кто из штатских хотел жить, тем более жить неплохо — должен был уметь это делать. В Китае это неплохо получилось у сановника Фэн Дао (882–954 гг.), который вошел в историю с прозвищем-автохарактеристикой: «никогда не унывающий старик». Он пережил четыре династии и десять императоров, и всем им исправно служил. Но был ли он образцовым конфуцианцем? Откуда нам знать.

То, что творилось в эти полвека с небольшим, настолько калейдоскопично, что лучше не углубляться в имена, даты, названия государственных образований. Побережем память для лучших времен и ограничимся схемой.

Наиболее бурно разворачивались события на Севере. Настолько бурно, что имперскую столицу Чан-ань буквально смели с лица земли: «Город был полностью разорен, развалины заросли боярышником и ежевикой, и по ним бегали лисы и зайцы». Чуть позже настала очередь Лояна — были разграблены и выгорели старинные дворцы и богатейшие книгохранилища.

Ни одна из династий не смогла удержаться надолго. Враждующие командиры сами определяли размеры поборов и сами взимали их с несчастного населения — вряд ли считаясь при этом и с собственными нормативами. Люди, как и столетия назад, опять потянулись на Юг. А их уход означал не только запустение полей и упадок городов (их жителей некому стало кормить). Страшнее было то, что без надзора оставались плотины, дамбы и каналы, и Хуанхэ опять гуляла на приволье.

Военные не стерегли больше границы — они отправились заниматься политикой (даже военные поселенцы). Этим воспользовались давно уже закрепившиеся в Маньчжурии кидани. Они успели довольно натурально китаизироваться, большинство их осело на землю и успешно занималось сельским хозяйством. Вот только внутреннее устройство у них долгое время было архаичным — кидани были разделены по родоплеменному признаку на восемь автономных округов, возглавляемых выборными старейшинами.

Но вот нашелся человек — вождь Амбигань из рода Елюй, который посмотрел на вещи более цивилизованно, и в 916 г. без всяких демократических процедур объявил себя императором киданьского царства Ляо. Захваченные во время набегов в плен чиновники-китайцы наладили ему административный аппарат по поднебесному образцу, письменность тоже была взята за основу китайская. Появились большие города с людными рынками, шахты, где добывались полезные ископаемые (руды и соль).

Понятно, что такое царство стремилось расшириться не за счет степных пространств, а за счет Поднебесной. Северные правители и сами помогали ему в этом: нанимали киданьских всадников для своих разборок, а расплачивались когда шелком, а когда и территорией. Так, без особых агрессивных действий царство Ляо приобрело 16 плодородных земледельческих уездов в нынешний провинциях Хэбэй и Шаньси, а его столица выросла близ современного Пекина.

Южане, как люди более сдержанные и культурные, вели себя в эти тяжкие времена более разумно. При том, что правители образовавшихся здесь царств-государств были публикой весьма разномастной — вплоть до бывшего сельского вора. В большинстве своем это были люди, выдвинувшиеся по обе стороны фронта недавней крестьянской войны.

В ходе крестьянской войны стало гораздо больше мелких землевладельцев и куда меньше прежнего крупных — в результате не оказалось достаточного числа амбициозных региональных лидеров, чтобы заварились повсеместные усобицы на северный манер. Произошел даже некоторый экономический подъем: землевладельцы смогли предложить арендаторам — как землякам, так и пришедшим с Севера, — такие условия, что те сочли возможным строить долгосрочные планы: стали осваивать пустоши и устраивать ирригацию. А поскольку больших потрясений не было, в городах могли спокойно трудиться ремесленники и думать о наживе купцы.

Особенно процветала провинция Сычуань. Военачальник, выслужившийся из простых солдат и назвавшийся князем, собрал вокруг себя многих бывших сотрудников евнуха Тянь Линцы (которого весьма чтил). Это были люди опытные и практичные, и они помогли правителю извлекать хороший доход из монопольной добычи соли и торговли чаем (с тех пор его ароматные листья — гордость Сычуани). Сюда же потянулись деятели культуры: поэты, художники, ученые. Здесь печатались (методом ксилографии) священные даосские трактаты, а издание 130 томов антологии конфуцианской мысли растянулось на целых 30 лет.

Наконец, на Севере, столицей которого стал Кайфын (город на правом берегу Хуанхэ, в среднем ее течении, в провинции Хэнань), правители последней из пяти сменившихся здесь за время смуты династий (она носила имя «Поздняя Чжоу») стали задумываться о противостоянии Ляо и возрождении Поднебесной. Но осуществились эти благие намерения уже при следующей династии — с воцарением которой закончилась долгая смута и империя вновь стала единой.

СУН: И НА СЕВЕРЕ, И НА ЮГЕ

Однажды (если точнее — весной 960 г.) военачальник Чжао Куаньинь спал в своем шатре неподалеку от Кайфына — неизвестно, каким уж там сном, безмятежным или полным предчувствий. Среди ночи его поднимают собственные солдаты (зачем такая спешка — тоже неизвестно), обряжают в желтую шелковую мантию и провозглашают императором. Хотел он этого, не хотел — возражать было бесполезно. Марш на северную столицу — и новый Сын Неба взошел на престол под именем Тай-цзуна. Так было положено начало трехвековой династии Сун. (Кстати, примерно столько же до этого было отпущено Хань и Тан, а позднее — Мин, Цин, Бурбонам, Романовым. Согласитесь, в этом что-то есть.)

Как и подобает основателю династии, Тай-цзун был обстоятельным и мудрым правителем. И не в пример иным — сердечным. Когда его брату необходимо было сделать болезненную медицинскую процедуру (прижигание) — он пожелал испытать такую же боль. На войне старался не лить лишней крови, в годы его правления все смертные приговоры в Поднебесной подлежали его утверждению.