Катя вспомнила его окровавленное лицо из сна.
— Нет! Не надо!
Совсем растерявшийся Михаил застыл, не зная, что делать.
— Может, зайдем внутрь?
Екатерина осознала, что они стоят на пороге и, отпустив чужую руку, на которой остались синяки от ее пальцев, шагнула в комнату. Климский закрыл дверь и зажег еще несколько свечей.
— У вас пятно на халате.
— Где?
Он коснулся ее руки и с ужасом уставился на окровавленные пальцы.
Мережская попятилась.
Сон был не совсем сном.
А вдруг он продолжается?
Юрист молча подошел к столу, достал какую-то склянку, вату, пару платков.
Катя замерла.
— Позвать Ульяну? — предложил Климский, прочитав испуг на ее лице.
— Нет. Не надо Ульяны.
Девушка сняла халат и, прижав его к груди, приспустила плечо ночной рубашки.
У нее было два абсолютно одинаковых параллельных пореза.
Михаил старался действовать осторожно, но его подопечная все равно время от времени вздрагивала и закусывала губу. А еще он пытался не смотреть на полуобнаженное женское тело…
Сердце у Кати стучало как бешеное. А самое ужасное, что она не понимала, что это значит, и что с этим делать. А вот Михаил чувствовал ее напряжение, слышал ее дыхание и…
Перевязанная рана была забыта. Пальцы перебрались выше, погладили шею и ключицы… Из ослабевших рук вытащили куль из одежды…
Екатерина вздрогнула, открыла глаза и притянула халат обратно, прикрывая грудь.
— Спасибо за помощь, я пойду.
Михаил, словно очнувшись, отпрянул назад. Покраснел и отошел к столу, принялся что-то переставлять, убирать, протирать. Вдова закуталась в халат и нерешительно застыла на месте.
— Оставайтесь. Подобное больше не повториться.
— Нет. То есть…
Он резко обернулся, пытаясь понять, что означало ее «нет».
Она развернулась к нему спиной, вцепившись пальцами в спинку кресла.
Михаил подошел и обнял ее, сцепив руки в замок у нее на животе. Кате показалось, что ее ударила молния.
Молчание. Они так боялись его прервать, что даже почти не дышали. Но вечно молчать невозможно…
— Катя, я вас не понимаю. Вы не говорите ни да, ни нет.