О! Если бы она сама могла себя понять! Понять, отчего так приятно, когда он ее касается, почему хочется попросить его «обними меня» и вжаться в этого мужчину, раствориться в нем… И почему, несмотря на размытость осознания своих желаний, она точно понимает, что это что-то плохое…
Екатерина, глубоко вдохнув, расцепила его руки и села на диван.
— Я вам не приятен?
О, нет! Если бы это было так, проблемы бы не было…
Не дождавшись ответа, Михаил взял со спинки стула сюртук и направился к двери.
— Постойте!
Он замер.
— Ответ… нет.
— Нет так нет, — мужчина продолжил движение.
Оглушительно громко в ночной тишине хлопнула дверь кабинета.
Причитающая Аглая врезалась в Михаила у лестницы.
— Хозяйка! Кто видел хозяйку???
— Что случилось? — спросил Климский, останавливая собравшуюся бежать дальше женщину.
— Хозяину Николаю плохо! Я уж послала и за доктором, и за следователем, а госпожу сыскать не могу!
— Я могу чем-то помочь?
— Если вдруг увидите инкнессу — сообщите ей.
— Хорошо.
Экономка побежала дальше. Следом за ней появились Ульяна с тазом воды и Дуня с ворохом тряпок. С кухни доносились причитания и грохот.
Юрист заглянул в обе гостиные, в библиотеку, но Мережской там не нашел и зашел в кабинет.
Она спала на коротком диванчике, согнув ноги в коленях. Все в том же ночном наряде. Взгляд мужчины зацепился за пятно на рукаве. Михаил вздохнул, подошел к столу и стукнул по нему стопкой бумаг. Екатерина подскочила мгновенно.
— Что случилось?
— Доброе утро, инкнесса.
Вдова осмотрелась и немного расслабилась.
— Да, доброе. Который час?
— Через полчаса время завтрака. Но он вряд ли состоится.
Катя насторожилась.
— Почему?
— Вашему пасынку плохо. Послали за доктором и…
— Николаю? Что с ним? Опять подрался? Или просто напился?
— Боюсь, дело серьезнее, раз вызвали следователя.