— Ну… раз нужен — получай…
Нож вошел в горло…
Климский захрипел и завалился набок.
Катя завыла.
Ей ответили волки.
— Сон… — инкнесса встала, оглядываясь. Сквозь тьму проступали очертания леса без листьев.
— Ты просто сон, — она истерично рассмеялась. — Видение… Как же я рада…
Лицо Аристарха перекосилось и поплыло словно было сделано из воска.
— Сон это или нет, пусть он, — кивок в сторону тающего в сумраке тела Михаила, — лишь образ, но ты-то живая…
Катя отступила назад. Существо протянуло в ее сторону скрюченные пальцы. Ногти на них удлинились, пытаясь достать до жертвы.
Мережская побежала.
Блестящий и острый словно лезвие коготь оказался справа и резанул ее по плечу…
Девушка упала, но тут же вскочила и помчалась дальше.
Гасли звезды. Или что тут горит на небе…
Она опять споткнулась и кубарем покатилась вперед, пока не наткнулась на сучковатый ствол. Схватилась за ветку, поднялась.
Евстафий стоял рядом и держал ее руку в своей. Дерева не было.
— Успела забыть, жена?
Подошло существо. Тряпки вдруг слетели с него и рядом с Мережским стала статная черноволосая женщина. Она коснулась его щеки, и фигура Катиного мужа тут же растаяла.
— Кровь его взывает к мести. Болью напоенные рубежи рушатся.
Незнакомка обернулась к вдове.
— Срок твой — две недели. Молись, инкнесса.
Екатерину толкнули в грудь, и она полетела в пропасть…
Мережская открыла глаза. Свеча догорела, но огонь в камине кое-как освещал комнату.
— Ульяна, — испуганно позвала она служанку. Та неторопливо поднялась из кресла. Женщина приблизилась к кровати.
— Молись, инкнесса.
Катя вскрикнула, отпрянула от темной фигуры и упала на пол. Наперегонки с тенью она бросилась к двери и выскочила в коридор в одной ночной рубашке.
— Да припадочная она, говорю. Той ночью как закричит, задергается, думала, помрет.
Грубоватый голос Ульяны долетал с лестницы до Катиных ушей. Ему вторил глухой мужской. Но расслышать, что говорил мужчина, возможности не было.
— Да куда ж я с тобой пойду? А коли проснется?
Шепот. Шлепок.