История фашизма в Западной Европе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ценные исследования по проблемам германского и итальянского фашизма выполнены польскими учеными. Генезис нацистского движения, преимущественно в социологическом и социально-психологическом ракурсах, исследован Я. Банашкевичем[1518]. В отличие от буржуазных авторов, как правило, ограничивающихся весьма произвольной систематизацией эмпирического материала, Банашкевич раскрывает связь между формированием социальной базы нацизма и общим кризисом капитализма, социально-экономическими потрясениями в Германии после первой мировой войны.

Становление итальянского фашизма и его приход к власти — основные темы монографии С. Серповского. Польский ученый, в частности, обращает внимание на следующий момент тактики фашистских главарей: окутывая «поход на Рим» псевдореволюционным ореолом, они эксплуатировали лозунг революции, который стал популярен в массах усилиями социалистов[1519].

Система нацистского господства стала предметом исследования польского ученого Ф. Рышки[1520]. Тематически к исследованию Рышки примыкает работа Э. Енджеевского[1521]. Становление нацистской системы господства во всем его многообразии исследовал историк из ГДР К. Петцольд[1522]. При этом он уделил особое внимание раскрытию функций нацистского антисемитизма как важного идейно-психологического средства для консолидации «третьего рейха».

Подлинно научный анализ социально-психологических аспектов фашизма позволяет историкам-марксистам углубить представление как о процессе генезиса фашистских движений, так и о процессе функционирования фашистских режимов. Не случайно Ф. Рышка от государственно-административной проблематики нацизма подошел к изучению психологической подоплеки этого явления в целом[1523].

Наряду с обширными разделами обобщающих трудов вопросы идеологии фашизма и так называемой фашистской культуры освещаются и в специальных исследованиях. Политическую доктрину фашизма проанализировал польский ученый Т. Филипяк[1524]. Другой польский исследователь — Б. Древняк посвятил свою монографию изучению различных сторон культурной жизни «третьего рейха»[1525]. Охватывая сферы кинематографии, театра, музыки, изобразительного искусства, радиовещания, Древняк рисует ужасающую картину нацистского надругательства над культурой. В исследовании о влиянии ницшеанства на германскую буржуазную философию советский ученый С. Ф. Одуев обращается к проблемам генезиса нацистской идеологии, показывает ее родство с реакционными философскими учениями прошлого и в то же время ее новые, специфические черты. С. Ф. Одуев подверг аргументированной критике труды тех западногерманских авторов, которые пытаются перевести анализ нацистской идеологии из сферы теоретико-социального исследования в область психоанализа или же просто отождествить ее с идеологией взбесившегося мещанства. Из эклектической сущности воззрений нацистских идеологов отнюдь не следует, что «фашизм не создал никакой собственной системы идей...»[1526]

Такие сложные историко-культурные и социальные проблемы, как фашизм и культура, фашизм и интеллигенция, привлекают внимание Ц. И. Кин. Она показывает закономерность того, «что фашистский режим не только не создал, но просто не мог создать сколько-нибудь жизнеспособную культуру. Реакционный и эклектический характер фашистской идеологии сам по себе исключал возможность создания подлинных художественных и духовных ценностей»[1527].

Изучение фашизма в марксистско-ленинской историографии отнюдь не ограничивается Германией и Италией. Насыщенная резкими перепадами история испанского фашизма отражена в коллективном труде «Война и революция в Испании» (под редакцией Д. Ибаррури) и в монографии X. Гарсиа «Испания XX века»[1528]. Важные моменты процесса становления фашистского режима освещаются в книге С. П. Пожарской о внешней политике франкистской Испании периода второй мировой войны[1529].

Расширению диапазона советской историографии фашизма в значительной мере способствовали статьи в журнале «Новая и новейшая история», на страницах которого в течение последних лет были опубликованы исследования Г. С. Филатова, С. П. Пожарской, В. А. Мазохина, А. И. Пушкаша, Н. И. Лебедева, В. Д. Вознесенского и ряда других авторов, посвященные анализу различных разновидностей фашизма. В связи с полемикой по вопросам истории фашизма, развернувшейся на XIII Международном конгрессе исторических наук, журнал опубликовал ряд статей методологического и историографического характера (Л. И. Гинцберга, Г. Н. Горошковой, П. Ю. Рахшмира). Серия публикаций по различным вариантам фашизма, осуществленная журналом «Новая и новейшая история», создала существенные предпосылки для обобщающего труда по истории западноевропейского фашизма.

Одним из свидетельств зрелости марксистской историографии фашизма можно считать появление серьезных исследований историографического характера. Необходимость постоянной работы в этой области объясняется острейшей идейной борьбой по вопросам истории фашизма. Это диктуется и самой логикой исследования, так как историографические работы способствуют синтезу исторического знания, помогают определить наиболее важные направления научного поиска.

Критике буржуазной историографии фашизма отведено значительное место в монографиях Е. Б. Черняка[1530] и В. И. Салова[1531]. Проблемы историографии фашизма нашли отражение в коллективном труде «Историография новой и новейшей истории стран Европы и Америки». Содержательная глава о западногерманской историографии нацизма написана Г. Хассом в капитальном историографическом исследовании историков ГДР «Непреодоленное прошлое», в котором дана развернутая картина состояния исторической науки в ФРГ[1532]. Историографии германского фашизма посвятил интересный очерк Ф. Рышка[1533].

За последние годы появились и монографические работы о западногерманской историографии фашизма. Советский историк А. С. Бланк подверг резкой и убедительной критике набор тех ставших уже традиционными легенд о гитлеровском фашизме, которые были созданы в ФРГ[1534]. В центре внимания А. С. Бланка реакционные, преимущественно неонацистские, историки и публицисты. Современные тенденции в историографии ФРГ, их социально-политическую и гносеологическую обусловленность раскрыл представитель исторической науки ГДР М. Вайссбеккер[1535]. Несомненной его заслугой можно считать глубокий анализ прогрессивного лагеря в западногерманской историографии с присущими ему сильными сторонами и слабостями.

Дифференцированный подход к различным направлениям, течениям и школам исторической мысли Запада — характерная черта современных историографических исследований по проблемам фашизма. Благодаря этому явственнее обнажаются внутренние противоречия буржуазной историографии, ее методологическая несостоятельность.

Конечно, обширная проблематика фашизма далеко не исчерпана в марксистской историографии. Пока еще нет монографических работ о западноевропейских фашистских движениях за пределами Германии и Италии. Нужна углубленная разработка определенных проблем и в рамках истории довольно хорошо изученных разновидностей фашизма. Особенно важен анализ социального базиса фашизма и фашистских методов мобилизации масс[1536].

К числу задач, которые еще предстоит решить, относится и создание типологии западноевропейского фашизма. Расширение исследовательской проблематики, вовлечение в сферу внимания историков многообразных форм фашизма создают благоприятные предпосылки для разработки подлинно научной типологии этого явления.

Эволюция буржуазной и реформистской историографии фашизма

Сложный путь прошла буржуазная историография фашизма. Анализ этого пути позволяет проследить возникновение, гибель и регенерацию различных концепций фашизма, их взаимосвязь с современными им общесоциологическими и философскими теориями, взаимодействие длительных и конъюнктурных тенденций, более основательно оценить роль тех или иных течений исторической мысли и отдельных историков.

Складывание представлений о фашизме с момента его зарождения до начала 30-х годов определялось прежде всего непосредственным воздействием итальянского опыта, так как муссолиниевский режим был главным воплощением фашистского феномена. Процесс фашизации в Италии шел относительно медленно, а дымовая завеса фашистской демагогии была чрезвычайно густой. Это затрудняло проникновение в сущность нового социально-политического явления. Отсюда крайний разнобой в суждениях о фашизме. С начала 20-х годов и до 1933 г. итальянский фашизм служил эталоном, которым поверяли все прочие разновидности данного явления. Именно этот период можно выделить в качестве первого этапа эволюции буржуазной историографии фашизма[1537].

Первые работы о фашизме (чаще всего статьи в периодической печати и брошюры) возникли в результате определения различными политическими партиями и группами своих позиций по отношению к новой политической силе. Довольно четко прослеживаются либеральное и консервативное направления буржуазной историографии. Близки к либералам были социал-реформистские авторы. Правда на этом этапе социал-реформистское направление сохраняет значительную автономию. Откровенно апологетическое направление представляет интерес лишь как элемент фашистской идеологии.

Четкость политических границ между различными течениями в значительной мере объяснялась и спецификой контингента первых авторов, писавших о фашизме. Среди них немало политических деятелей, особенно оставшихся не у дел итальянских министров и партийных лидеров (Ф. Нитти, И. Бономи, Л. Стурцо, Ф. Турати и др.). Заметную роль играют журналисты и литераторы. Большинство академических ученых чуралось животрепещущей проблематики, признавало анализ событий только с солидной временной дистанции, избегало их изучения в динамике. Фашизм стал одной из тех проблем, в процессе изучения которых складывалась новейшая история как самостоятельная отрасль исторического знания.

Формирование буржуазной историографии фашизма проходило в своеобразном политическом и духовном климате. Напуганная победой Великой Октябрьской социалистической революции, мощным революционным подъемом 1918—1923 гг., международная буржуазия видела в фашизме спасителя от «большевистской угрозы». Филофашистская тенденция пронизывает различные направления зарождавшейся историографии фашизма. Представители консервативного направления вообще не столько изучали, сколько пропагандировали фашизм. С этой точки зрения показательна деятельность Международного центра по изучению фашизма, основанного во второй половине 20-х годов в Лозанне. Среди его членов были респектабельные профессора, буржуазные политические деятели и публицисты из многих стран. В списке руководства центра фигурировал и президент Института фашистской культуры Д. Джентиле. Свою миссию Лозаннский центр видел в осмыслении и распространении фашистского опыта[1538].

Насколько пропагандистская цель доминировала в деятельности консервативного направления, свидетельствует также пример Общества по изучению фашизма, организованного в начале 1932 г. в Германии. Одним из его главарей был представитель правых националистических кругов, организатор убийства К. Либкнехта и Р. Люксембург, штабс-капитан В. Пабст. Итальянский фашистский журнал «Антиевропа» с одобрением писал о деятельности общества, целью которого было «анализировать фашистские государственные и экономические идеи, а также возможность их применения в Германии»[1539]. В фашистском государстве, утверждал марбургский профессор Маннхардт, происходит преобразование капитализма с той целью, чтобы экономика служила не частным лицам, а всей народной общности[1540]. «Консерваторы и клерикалы всех стран, — с горечью отмечал в 1926 г. искренний антифашист, бывший лидер партии «Пополяри» Л. Стурцо, — уделяют значительное внимание итальянскому эксперименту и защищают его от атак враждебных течений»[1541].

Упреков заслуживали и некоторые представители либерального лагеря, видевшие в фашизме ценный эксперимент, которому не следует препятствовать. Крупнейший американский либеральный историк Ч. Бирд давал высокую оценку корпоративизму, отметив, что его возможности и уроки не должны затемняться чувствами, «возникающими при виде жестокостей и экстравагантностей, сопровождающих процесс становления фашизма»[1542]. Воздействию корпоративистской пропаганды поддались и некоторые социал-реформисты[1543].

Учитывая силу и масштаб филофашистской тенденции, следует отметить заслугу тех историков и публицистов, которые ей противостояли. Весь талант историка и пыл публициста отдавал борьбе против фашизма и филофашизма Г. Сальвемини. Его труд «Фашистская диктатура в Италии» возник в качестве ответа на апологетическую книжонку фашистского историка Л. Виллари[1544]. Среди публицистов антифашистского лагеря выделялся и К. Росселли (в 1937 г. его вместе с братом Нелло, учеником Сальвемини, убили французские кагуляры). Влияние антифашистской публицистики сказалось на оценке исторической роли фашизма либеральным направлением в целом.

Это направление было самым обширным и в то же время наиболее пестрым по составу. К нему примыкали и радикальные итальянские демократы, и умеренные либералы традиционного типа. Хотя правое крыло либералов смыкается с консервативным направлением, в глазах большинства либеральных авторов, отождествлявших прогресс с буржуазно-демократическими порядками, фашизм, отрицавший парламентскую демократию, ассоциировался с регрессом и реакцией. В одной из первых книг о фашизме республиканец Д. Бергамо и «пополяри» Ч. Дель Окки обращали внимание на его реакционный характер[1545]. Антилиберальную реакцию видел в фашизме американский историк П. Бокс[1546]. Для К. Росселли фашизм — «гигантский прыжок в прошлое»[1547].

Вполне естественно, что либералы находили в фашизме черты, родственные консервативной реакции. Наиболее проницательные из них приближались к пониманию характера связи между фашизмом и консерватизмом. Л. Сальваторелли писал о «динамичном» консерватизме как о характерной черте итальянского национализма[1548]. По мнению Стурцо, фашизм превратился в представителя «самых активных и авантюристических консервативных сил»[1549].

В отличие от многих либеральных авторов Стурцо не останавливался перед тем, чтобы показать связь между фашизмом и крупным капиталом. Он говорил об эгоизме больших трестов, о готовности националистически настроенной плутократии броситься в объятия реакции. Но значение его выводов ограничено, так как сотрудничество крупного капитала с фашизмом он объясняет исключительно незрелостью итальянского капитализма, урода в «здоровом» капиталистическом семействе.

Буржуазной историографии с первых ее шагов присуще стремление исказить логику взаимоотношений между фашизмом и монополистическим капиталом, всячески преуменьшить роль последнего в системе фашистской диктатуры. Так, германский ученый Э. Беккерат, занимавший позицию на стыке между либеральным и консервативным направлением, утверждал, что для режима Муссолини характерно «превосходство государства над хозяйством». Это в какой-то мере предвосхищает тезис о «примате политики» над экономикой, который так популярен среди современных буржуазных историков фашизма.

Идейно-политическая близость социал-реформистов к либералам отразилась и на подходе к фашизму. «Регрессивным феноменом» называл фашизм Артуро Лабриола[1550]. Германский социал-демократ Г. Геллер определял фашизм как «настоящую реакцию», указывая на родство между ним и монархо-консервативной «Аксьон франсэз»[1551]. Как и либералы, социал-реформистские авторы переоценивали степень самостоятельности фашизма по отношению к монополиям. Например, Ф. Турати утверждал в 1928 г., что фашизм обращается даже против тех, «кто его финансирует и помогает ему, тешась надеждой извлечь какие-то ближайшие выгоды»[1552].

Непонимание характера связи между фашизмом и монополистическим капиталом проявилось и в попытке истолкования фашизма как формы бонапартистской диктатуры. В статье, относящейся к 1930 г., А. Тальгеймер, исключенный двумя годами раньше из КПГ за правооппортунистическую деятельность, называл фашизм «современным эквивалентом бонапартизма»[1553]. Отдельные черты сходства между фашизмом и бонапартистской контрреволюцией (особенно в искусстве привлечения массовой базы, политическом лавировании и т. д.) отмечали и коммунисты. Однако социал-реформистские авторы вместо творческого конкретно-исторического анализа занимались тем, что В. И. Ленин метко называл игрой в исторические параллели. Как сила, осуществляющая сугубо политические функции, фашистский аппарат власти предстает у Тальгеймера фактически независимым по отношению к буржуазии. Еще в большей мере абсолютизирует относительную самостоятельность фашистского государственного аппарата Ф. Боркенау. Итальянский фашизм, по его словам, «стоит над классами в качестве независимой государственной власти»[1554].

Одностороннее выпячивание политических аспектов фашизма — еще одна черта, сближающая работы социал-реформистов с буржуазной историографией. Сказывалась сила позитивистских традиций и формально-юридического образа мышления. Из различных проявлений общего кризиса капитализма и последствий послевоенных социальных бурь буржуазные ученые замечали прежде всего политические потрясения, которые обобщались в таких формулах, как «кризис либерализма» и т. п. Это в значительной степени предопределило и подход к фашизму. Беккерат считал его «чисто политической системой, не распространяющейся на социальный порядок»[1555]. «Фашизм — чисто политическое движение», — полагал германский либеральный профессор Ю. Бонн[1556]. Отсюда поверхностные аналогии, скрадывавшие своеобразие и новизну явления. Э. Беккерат находил у фашизма сходство с абсолютизмом XVII—XVIII вв. Ничего нового не усматривал в фашизме французский государствовед Ж. Бартелеми: диктатура стара, как история, фашистский сенат — копия палаты пэров при Луи-Филиппе и т. п.

[1518] Banaszkiewicz J. Powstanie partii Hitlerowskiej. Poznan, 1968.

[1519] Sierpo wski S. Faszyzm we Wloszech 1919 —1926. Wroclaw, 1973, S. 297.

[1520] Ryszka F. Panstwo stanu wyjatkowego. Wroclaw, 1964. В 1974 г. вышло в свет новое издание.

[1521] Jedrzejewski E. Hitlerowska concepcja administracji panstwowej 1933— 1945. Wroclaw, 1975.

[1522] Patzold К. Faschismus, Rassenwahn, Judenverfolgung. Berlin, 1975.

[1523] Ruszka F. U Zrodel sukcesu i kleski. Szkice z dziejow hitleryzmu, Warszawa, 1975.

[1524] Fillpiak T. Polityczna doktryna faszyzmu. Warszawa, 1971.

[1525] Drewniak B. Kultura w cieniu swastyki. Poznan, 1969,

[1526] Одуев С. Ф. Тропами Заратустры. М., 1971, с. 180.

[1527] Кин Ц. И. Миф, реальность, литература. М., 1968, с. 156.

[1528] Гарсиа X. Испания XX века. М., 1967.

[1529] Пожарская С. П. Тайная дипломатия Мадрида. М., 1971.

[1530] Черняк Е. Б. Историография против истории. М., 1962.

[1531] Салов В. И. Современная западногерманская буржуазная историография. М., 1968.

[1532] Unbewaltigte Vergangenheit. Berlin. 1971.

[1533] Ryszka F. Literature pod cisnieniem historii. Katowice, 1967.

[1534] Бланк А. С. Адвокаты фашизма. М., 1974.

[1535] Weissbecker M. Entteufelung der braunen Barbarei. Berlin, 1975.

[1536] См. материалы Международного научного симпозиума «Новые формы фашистской опасности, усиления реакции и пути борьбы с ними». — «Проблемы мира и социализма», 1973, № 4, с. 28, а также: Современный фашизм: его обличье и борьба с ним. Прага, 1974.

[1537] Более подробно см.: Рахшмир П. Ю. Классовая борьба на первом этапе общего кризиса капитализма и формирование буржуазной историографии фашизма. — В кн.: Вопросы истории международного рабочего движения, вып. 12. Пермь, 1975.

[1538] A Survey of Fascism. The Year Book of the International Centre of Fascist Studies, v. I. London, 1928, p. 221.

[1539] Hoepke K. — P. Die deutsche Rechte und der italienische Faschismus. Dusseldorf, 1968, S. 299-300.

[1540] Mannhardt J. W. Der Faschismus. Munchen, 1925, S. 391.

[1541] Sturze L. Italy and Fascism. New York, 1967 (1-е изд. 1926).

[1542] «The New Republic», 23.I 1929, p. 278.

[1543] Merli S. Corporativismo fascista e illusioni riformisti nei primi ani del regime. — «Rivista storica del socialismo», 1959, gennaio — marzo.

[1544] Salvemini G. Scritti sul fascismo, v. II. Milano, 1966.

[1545] Il fascismo e i partiti politici italiani. Bologna, 1966 (1-е изд. 1924), p. 81, 131.

[1546] Box P. The Master Builders and Another. London, 1925, p. 9.

[1547] Rosselli С. Socialismo liberale. Paris, 1930, p. 153.

[1548] Цит. по; La revolutione liberale. Milano, 1948.

[1549] Sturzo L. Op. cit., p. 380, 384, 232,

[1550] L'Antifascismo italiano. Roma, 1965, p. 356.

[1551] Heller H. Europa und der Faschismus. Berlin — Leipzig, 1929, S. 62, 64.

[1552] L'Antifascismo italiano, p. 560.

[1553] Цит. по: Faschismus und Kapitalismus. Frankfurt a. M., 1967, S. 27.

[1554] Цит. по: Theorien uber den Faschismus. Koln, 1967, S. 178.

[1555] Beckerath E. V. Wesen und Werden des faschistischen Staates, S. 154

[1556] Internationaler Faschismus. Karlsruhe, 1928, S. 128.