— Из чека! Вот так же убили Никтопалиона Аркадьевича!
Варвара Лаврентьевна заплакала и, прижимаясь к мужу, умоляла не вставать.
— Подумают: никого в доме нет — и уйдут…
Стук становился настойчивым.
Проснулся и Вадим, которому постелили в гостиной на диване.
— Варюша, может, пришла Ася? — сказал Таганцев.
— У нее ключ… Это они!
Наконец, уговорили Варвару Лаврентьевну все-таки узнать, кто стучит.
Подействовал довод Вадима: чекисты не стали бы долго возиться, а взломали бы дверь.
Стучал санитар Ферапонт. Ростислав Леонидович его хорошо знал. С ним была Ася. Но где же ключ и почему не слышно ее голоса? С ней что-то случилось. Пальцы у Ростислава Леонидовича дрожали. Он долго возился с замком, а потом отодвигал тугую задвижку.
Ася лежала на ступеньках крыльца.
— Ранена? — закричал Ростислав Леонидович и опустился вместе с Вадимом возле нее.
— Сомлела.
И Ферапонт рассказал:
— Из больницы вышли вместе. Но вскорости барышня зашаталась и шла через силу. А возле крыльца не выдержала, упала.
Ростислав Леонидович, поблагодарив Ферапонта, сам поднял Асю и понес ее в дом, как носил маленькой, когда она засыпала у него на руках.
9
Едва колчаковцы подошли к рабочему поселку, заговорщики в городе взялись за оружие. Участились убийства красноармейцев и вооруженные нападения на квартиры партийных работников и служащих советских учреждений.
Для Бормотова пришло время переходить на нелегальное положение.
Неонила Никифоровна, приоткрыв на цепочку дверь, хотела тут же ее захлопнуть, не узнав квартиранта Савелия Тимофеевича Журавлева — так он изменился за время служебных разъездов. Голова выбрита. Исчезли бородка и усы, придававшие ему благородную солидность человека, занимающегося коммерцией. Худощавое лицо его помолодело, но выглядело куда более костистым и резким.
— Голубчик, кто вас так? — встревожилась старушка, когда, раздевшись, он прошел в свою комнату.
Бормотов рассказал, как, простудившись в дороге, занемог и попал в больницу. Решив, что у него сыпняк, сразу позвали парикмахера. Оказалась инфлуэнца. Но слабость страшенная. Еле доехал!
И Бормотов покорно отдал себя в полное распоряжение Неонилы Никифоровны. Она хлопотливо поила его горячим молоком и какими-то известными ей одной снадобьями, рассказывая последние новости. Так Бормотов узнал, что в поселке идут жестокие бои.
Первая попытка Пепеляева с ходу выбить красных с их позиций не удалась. Пришлось отступить, понеся тяжелые потери.
— Вы в пятом году от казаков два дня оборонялись, а мы продержимся еще больше, — говорил Прохору довольный Лохвицкий после очередной отбитой атаки. — Если артиллерийский огонь не даст белым выйти по льду в тыл обороны, выбранная позиция первостатейна.
Лохвицкий в служебной записке начальнику артиллерийской бригады Валюженичу просил сосредоточить на фланге, упирающемся в реку, не менее двух батарей. «Тем самым задержатся основные силы наступающего противника, выиграется время и обеспечится подход посланных реввоенсоветом резервных частей, достаточных для активной обороны города».
С запиской Лохвицкий решил послать Кузьму, Авдеевича. После удачного задержания Дикопольского Лохвицкий еще более привязался к смышленому мальчику.
Приказав отдать записку лично Валюженичу, Лохвицкий добавил:
— Не задерживайся!
Легче сказать, чем сделать. Добирался до города Кузьма Авдеевич пешком. Мороз, как назло, крепчал. Дул встречный ветер. Приходилось поворачиваться спиной, выжидая, когда он стихнет и можно будет сделать опять несколько шагов.