В кабинете главного инженера, нарастая, грохотал густой бас Таганцева. Разговор происходил крупный. Ляхин хотел пойти туда, но не решился.
— Двое дерутся, третий лишний, — философски заметил Елистратов, подвигаясь ближе к двери, чтобы разобрать, о чем идет спор.
Только Сергей спокойно, будто ничего не происходит, точил карандаши, да возле печки похрапывал командир Камышловского полка.
Вдруг дверь распахнулась и выбежал разъяренный Таганцев, следом появился Прохор все с той же злополучной папкой, из которой во все стороны торчали края служебных бумаг.
— Кто дал тебе право так разговаривать, а? Что ты за персона? — гневно наскакивал Таганцев.
— Разве не знаете? — обычным тоном ответил Прохор, и только побледневшее лицо и дрожащая в руке папка выдавали его состояние. — Запамятовали? Управляющий заводом.
Таганцев захохотал язвительно, как делали на сцене мелодраматические злодеи.
— Сергей, слышишь? Твой отец управляющий заводом? — И снова демонический фальшивый хохот. — Заводом? Тем, что отправлен неизвестно куда? К этому заводу на колесах инженер Таганцев касательства не имеет! Захочу — плюну на все и уйду! Да, да — плюну!
Прохор не выдержал:
— Захотели одни тоже плюнуть на нашу власть, а их в подвал! Самого благочинного забрали… Не плюй, не то…
Прохор стукнул папкой по столу. Бумаги, вырвавшись на свободу, весело разлетелись по всей приемной. Спавший Лохвицкий проснулся. Елистратов, забыв служебные обязанности, вышмыгнул из приемной вместо того, чтобы собрать с пола все эти «входящие» и «исходящие».
— Грозишь? Думаешь испугать?
— И ты не пугай. Не из пугливых!
Каждый из них кричал, не слушая другого. Ляхин старался их успокоить, но — куда там! На крик собралась вся контора. Столпились в коридоре, сгрудились в дверях, любуясь неожиданным развлечением — ссорой начальства.
Ляхин вцепился в Прохора и тащил его от Таганцева, которого держал за плечи прибежавший из чертежного бюро Вадим.
— Четверть века в конторе, а подобное гала-представление впервые! — ехидничал бухгалтер Любомиров, вставший на стул, чтобы получше было видно.
Валюженич и Стогов попытались попасть в приемную, но не удалось. Из-за спин, пробкой закупоривших широкую дверь, они слышали только отдельные выкрики.
Порядок навел Черноусов. Недаром в молодости он считался первым кулачным бойцом рабочего поселка. Никита легко, без усилий раздвинул любопытных, вошел в приемную и одним рывком развел Прохора и Ростислава Леонидовича. От неожиданности оба сразу замолчали.
— Чего собрались? — спросил Никита.
В наступившей тишине просто сказанные слова звучали грозно. Коридор мгновенно опустел. Валюженич и Стогов смогли пройти в приемную.
Начальник военных перевозок, составляя приказ штаба армии о вывозе заводского оборудования, исходил из того, что назначенные им для этого сроки даже в нормальных условиях невыполнимы, тем более теперь… И вдруг этакая прыть — погрузили вагоны на несколько часов раньше! Стогову пришлось принять контрмеры, чтобы задержать отправку. А сегодня он специально поехал на завод передать рабочим благодарность командования за выполнение приказа.
Какое наслаждение расхваливать рабочих за трудовой подвиг и знать, что это дурачье надрывалось круглые сутки, а вагоны с оборудованием спокойненько дожидаются в тупике прихода Пепеляева! Но едва Стогов вместе с Валюженичем вошел в приемную, он услышал, как Черноусов возмущается, что состав до сих пор не отправлен. Продолжая приятно улыбаться, Стогов перетрусил: неужели его роль в махинациях с оборудованием раскусили?
— Видал, как приказы выполняют? В штабе — одно, на станции — другое! — крикнул Черноусов Стогову.
По этим словам Стогов понял — он пока вне подозрений, и, обратившись к Валюженичу, сокрушенно сказал:
— Товарищ Валюженич, подтвердите: я утром специально звонил на станцию по данному вопросу. Меня заверили — все в порядке. И обманули. Вагоны не отправлены.
Таганцев захлопал в ладоши.
— Браво! Не я один стараюсь! Есть еще умные люди! Да, да, есть!
Никита Черноусов мрачно взглянул на искренне радующегося главного инженера:
— Зря с ними равняешь себя, Ростислав Леонидович.
Но Таганцев, испытывая злорадное торжество, что затеянный Прохором вывоз оборудования сорвался, обратился к нему подчеркнуто официально: