— Сомнут!
— Слышала? — обратился Прохор к Варваре. — Не наш это Сергей! — И, резко повернувшись к сыну, зло сказал: — Вернусь — чтоб духу твоего здесь не было!
Сергей, прихрамывая, ушел за перегородку, где на гвоздике висела его шинель. Прохор первым покинул комнаты. За ним последовали остальные. Один Ляхин замешкался возле вешалки.
Варвара тихо плакала. Как жадно она ждала возвращения Сергея. И вот как все обернулось… Вместо счастья — горе и стыд.
А Ляхин, видя ее слезы, мысленно ругал Прохора и Сергея за то, что не предупредили ее… Он подошел к Варваре и, погладив ее вздрагивающие плечи, тихонько запел:
Сергей вышел из-за перегородки. Он снова был в шинели и старой солдатской папахе. Через плечо перекинут вещевой мешок. Варвара бросилась к сыну.
— Сережа. Дождись отца. Поговори. Он отходчив, простит. Сереженька… Не уходи!
Она гладила Сергея по щеке. Сергею было тяжело слышать прерывающийся жалобный голос матери.
— Мама, перестань… Мне надо уйти… Понимаешь, надо. Ни отец, ни я иначе поступить не могли…
Сергей поцеловал мокрое от слез лицо матери.
Когда он вышел на крыльцо, ни отца, ни его товарищей на улице не было видно. Все получилось лучше, чем он предполагал. Но куда теперь пойти? Надо искать пристанище на эту ночь. И где? В родном городе. Конечно, можно пойти к Таганцевым, переночевать у них. Но встретиться с Асей после болезни — стыдно. Сергей задумался. Он и не слыхал, как рядом появился Ляхин. Маленький, в стареньком, с заплатками тулупчике и картузе, повязанном башлыком, он насмешливо спросил:
— Что, голуба, плохи дела? Родитель-то из дома выгнал? — А потом добавил с укором: — А мать упредить надо было…
— Алексеич, разреши переспать у тебя!
Ляхин вынул из кармана ключ.
— Помнишь, где живу?
— Не забыл.
— На. А я на завод. Меня не жди. Ложись.
— Спасибо. — Сергей крепко пожал сухонькую руку Ляхина. — И еще просьба. Постарайся, чтобы побольше народу узнало про ссору с отцом. И не жалей красок… Особенно напирай на то, что он меня выгнал…
— Ладно. Пташка Певчая расщебечет по всему поселку.
Раздеваясь в прихожей, Таганцев почувствовал запах валерьяновых капель.
Варвара Лаврентьевна лежала на диване. Увидев Ростислава Леонидовича, радостно протянула навстречу руки, словно не видались долгое время, и стала громко всхлипывать.
— Целый день где-то пропадал. Чего только не передумала.
Варвара Лаврентьевна несколько раз провела ладонью по торчащим во все стороны жестким волосам Таганцева, упрямо не поддававшимся стараниям привести их хотя бы в маломальский порядок.
— Совсем седой, Славик. Тебе надо непременно отдохнуть. Слишком много работаешь…
— Летом заберусь в какую-нибудь глушь.
И подумал: очевидно, так и случится. Завод большевики увезут, делать будет нечего.
Можно вдосталь поплавать на лодке по Чусовой или Вишере, как бывало…
Это была мгновенная мысль, но Варвара Лаврентьевна сразу заметила: Ростислав Леонидович чем-то расстроен. Недаром прожито вместе четверть века!
— Славик, у тебя неприятности?
И столько было в голосе жены теплого, дружеского участия, столько нежной заботливости, что горькая обида, упрятанная в сокровенные тайнички, вырвалась наружу.