Балтийская сага: читать начало книги онлайн

— Значит, не хочет он Зину терять. Твой старшина шебутной? Ну так два шебутных сошлись. Коньков ее не отдаст. Он принципиальный. Так и скажи своему.

— Непременно скажу. И мы еще посмотрим, кто кого — твой или мой. Ты же умная, — добавил он, помолчав, — знаешь, из-за чего Троянская война началась, — из-за женщины.

— Знаю, знаю. — Маша стояла у детской кроватки. — А знаешь, Валечка, Катька, кажется, заснула.

В ночь на пятнадцатое октября капитан третьего ранга Сергеев повел свою краснознаменную «эску» в боевой поход.

Финский залив, продутый ветрами всех румбов, встретил лодку как старую знакомую. Как и в июльском походе, Сергеев, погрузившись на западном гогландском плесе, шел, прижимаясь к опушке финских шхер. Как и прежде, ему везло. Только несколько раз проскрежетали минрепы якорных мин по обоим бортам, только однажды задели антенную мину, — «эска» форсировала первую линию заграждений «без крупных неприятностей» (по определению инженер-механика Лаптева).

Близ островка Макилуото гидроакустик доложил о шуме винтов по такому-то пеленгу. Сергеев поднял перископ и увидел на багровом фоне закатного неба дымы конвоя — не менее пяти кораблей шли курсом зюйд-зюйд-вест (вероятно, вышли из Хельсинки). Сергеев тотчас пошел на сближение и вскоре высмотрел в середине конвоя крупный транспорт. Он атаковал двумя торпедами и видел, как транспорт переломился пополам, выбросив столб огня и разлетающиеся обломки.

Корабли охранения долго преследовали «эску», глубинными бомбами избивая залив, давно забывший о покое. Сергееву, как всегда, везло: лодка уцелела, и никто не задохнулся от удушья при двухсуточном лежании на грунте.

Удалось оторваться от преследования. Удалось форсировать вторую полосу заграждений.

Утром двадцатого октября «эска» достигла позиции в районе маяка Утэ. Здесь, в Аландском море, боевая задача предписывала трех- или четырехдневный поиск кораблей противника, а затем — переход через Южный Кваркен в Ботнический залив (чтоб и его «почистить»).

Весь день двадцатого ходили на перископной глубине. Видел командир Сергеев мелкие, в триста-пятьсот тонн, суда, шастающие по неспокойному морю между Мариехамном и Турку. Но — не атаковал их.

— Пренебрегаешь, Михаил Антоныч? — спросил замполит Гаранин.

— Эта мелочь не имеет военного значения, — ответил Сергеев. — Прибережем торпеды для более крупных целей.

— Ну что ж, воля твоя, командир.

Наступило двадцать первое октября. «Эска» всплыла для ночной жизни. Грохотали дизеля, заряжалась батарея, вентилировались отсеки.

В ноль часов лейтенант Травников заступил на вахту. Надев капковый бушлат, он поднялся на мостик. Помощник командира Зарубов сдал ему вахту: лодка в крейсерском положении, курс такой-то, работают оба средний вперед, плотность электролита такая-то, температура митчелИй (то есть подшипников Митчеля) такая-то.

Травников доложил командиру, что вахту принял.

И глубоко вздохнул, приняв вместе с вахтой свежесть ночного воздуха. После долгого, долгого сидения в стальном ящике, где вместо мебели торпеды в аппаратах и на стеллажах, а вместо воздуха — пониженное процентное содержание кислорода и повышенное — углекислого газа, — после спрессованного дня подводной жизни — о, какое упоительное наслаждение в глоткИ свежего ночного воздуха.

А ночь была черным-черна́ — безлунная, огромная. Только, если хорошенько присмотреться, можно было заметить мигающий крохотный светлячок справа десять — то был маяк Утэ. Штурман Волновский уже запеленговал его и теперь докуривал на мостике папиросу, прежде чем спуститься к своей карте.

— Валентин, — негромко сказал он меж двух затяжек, — ты слыхал о джиу-джитсу?

— Нет, — ответил Травников. — Что это за зверь?

— Это японская борьба. Самооборона без оружия.

— Хочешь ею заняться? — Травников закурил, пряча огонек в ладони.

— Кончим воевать — может, и займусь, — сказал Волновский, спортсмен великий. — Боксом — уже вряд ли. А джиу-джитсу — почему нет?

— Давай, давай, — сказал Травников.

Волновский заплевал окурок и нырнул в люк.

Поднялся на мостик радист Малякшин. Он только что принял сводку Совинформбюро и доложил командиру: продолжаются тяжелые оборонительные бои на улицах Сталинграда…

Травников слышал, как Сергеев проворчал:

— Ты бы, Сенечка, что-нибудь повеселее доложил.

— Я бы рад, товарищ командир, — сказал Сенечка, серьезный малый. — Но нету в эфире ничего веселого.

Перед тем как спуститься вниз, он подышал немного, задрав голову, пытаясь отыскать хоть какую-никакую звезду. Но не видно было ни одной.