— Меня только что избрали секретарем парторганизации, я еще в себя не пришел.
— Будешь ближе к парткому — скорее придешь, — подсказал Юра Носов и добавил: — Я знаю Точкина, достойный парень, с хорошими мыслями.
На этом совещании в состав парткома предложили и главного инженера Магидова. Делегаты партийной конференции согласились с намеченными кандидатами…
Печатание бюллетеней, тайное голосование, подсчет голосов заняли около часа, но это время показалось Павлу Ивановичу вечностью. Хорошо, что образовавшийся вакуум заполнили показом короткометражных документальных фильмов, в зале потушили свет, можно не смотреть в лица делегатов, а сопровождающая кинокартины музыка заглушала удары его сердца.
…Председатель счетной комиссии взошел на трибуну, прокашлялся, начал докладывать результаты голосования, притом каждую фамилию, каждую цифру произносил так отчетливо, будто забивал гвозди в трибуну. Так, по крайней мере, казалось Павлу Ивановичу.
— Точкин Борис Алексеевич. За — сто шестнадцать, против — четыре.
— Носов Юрий Фомич. За — сто двенадцать, против — восемь.
— Скирдов Семен Иулианович. За — сто десять, против — десять.
— Таранов Павел Иванович. За — сто девять, против — одиннадцать.
— Магидов Андрей Ефимович. За — тридцать четыре, против — восемьдесят шесть…
Телефонный звонок прервал размышления секретаря, он снял трубку, услышал голос Скирдова:
— Павел Иванович, на завтра вызывают в главк, зайди, если можешь.
На совещаниях, планерках, в беседах с людьми Семен Иулианович держался стойко, даже шутил, а перед секретарем парткома нет надобности припудривать свое настроение, он, хмурясь, пожаловался:
— Третий вызов за полмесяца, не многовато ли? Прошлый раз не обещал рывка, как того хотели, ничего не прибавлю и завтра.
— А рывок-то нужен, Семен Иулианович.
— Нужен, но не прошлогодний. Давайте послушаем начальника производственного отдела Барцевича, он выступает с дельными предложениями, хотя чего-то и не договаривает.
Тот явился быстро. Молодой, с короткой стрижкой льняных волос, с бесцветными бровями, зоркими, пытливыми серыми глазами, лицо худущее, словно после болезни, только юношеский румянец щек свидетельствовал о его добром здравии. Как и многие офицеры-двухгодичники, недавно вернувшиеся из армии, он был подтянут, корректен, строг в одежде. Скирдов и Таранов уважали его за исключительное трудолюбие, смелость в применении новых конструкций и прямоту. На собраниях, совещаниях он выступал редко, но говорил о недостатках работников начистоту, касалось ли это отдельных специалистов, бригадиров или руководителей треста, в связи с чем был постоянно в натянутых отношениях с Главным.
— Я вас слушаю, Семен Иулианович.
— Это я вас слушаю, — поправил Скирдов.
— Ничего утешительного, если не сказать резче.
— Говорите.
— Металлические конструкции, выколоченные Магидовым в конце прошлого года, лежат мертвым грузом, а нужные поступают с опозданием и некомплектно. То же с железобетонными изделиями, цементом, бетоном и другими материалами. Электролизный корпус закончили досрочно за счет других объектов, но ведь эти объекты перешли на текущий год, их надо строить, а под них не заложено материальное обеспечение. Сами выбили поставщиков из колеи, они, так же как и мы, не могут войти в график.
— Где же выход?
— Я изложил в своей записке.
— Прочел. Записка обстоятельная, хорошо аргументированная, но концовки нет.
— Могу доложить лично: навести порядок в собственном доме. Аппарат управления треста разболтан, издерган волевыми решениями, лишен инициативы, а значит, и ответственности.
Барцевич откланялся, давая понять, что тема исчерпана, разговор окончен.
Вторым слушали начальника планового отдела Вараксина. Этот был другого склада. Голос вкрадчивый, взгляд настороженный: угадать бы, чего от него хотят.
— Мое мнение насчет выполнения плана текущего года? — переспросил Митрофан, чтобы выиграть время. Работая под эгидой Главного, он твердо усвоил, чего хочет начальство: высоких показателей во что бы то ни стало. И заговорил уже безапелляционно: — У нас есть опыт прошлого года — опора на собственные силы треста, субподрядных организаций, повышение производительности труда, экономия стройматериалов и прочее. Но при планировании я встретил сопротивление начальников стройуправлений, и прежде всего Иванчишина, Носова. Прошу призвать их к порядку.
— Так… — не то одобрительно, не то осуждающе буркнул Семен Иулианович. — Коллекционируете перфораторные листы, сетевые графики работ, или макулатуру, как однажды сказал начальник производственного отдела Барцевич.