— Не смущайтесь. Новый год — все приходят и уходят поздно. Налить вам вина?
— Одну рюмочку, пожалуй, можно.
А в углу за елкой Мара разыгрывала новую викторину: мужчины тянули жребий, кто кого будет провожать. Произошло то, чего в душе желала молодая хозяйка: Яша «вытянул» Женьку, Гена — Юлю, Борис — Мару, Кирке осталась записка: «Первую попавшуюся женщину».
…Расходились под утро, веселые, шумливые, довольные. Мара успела шепнуть всем, кроме Вараксина, что незаметно смывается, прощание будет происходить на другой стороне улицы, напротив ее дома. Яша шутливо пересчитал собравшихся, расставил попарно, одиночку Симагина повернул в сторону идущей посередине улицы женщины, напомнил:
— Твоя суженая идет.
— Че ты мелешь?
— Таков жребий, провожай! — настаивал Яша.
Его поддержали остальные. Кирке ничего не оставалось, как подчиниться. Он неохотно зашагал наперерез женщине, поздоровался, заговорил:
— Гражданка, мне велено вас проводить.
— Куда, милай?
Тут только Кирилл рассмотрел, что гражданке лет под семьдесят, спросил удивленно:
— Бабушка, неужто Новый год справляла?
— А как жа, милай? Он для всех новый — и для старых, и для молодых. Ты ограбить меня собрался?
— Да что ты, бог с тобой! — испугался Кирка. — Велено проводить. Играли мы, ну и достался билет проводить первую попавшуюся.
— В фантики, значит? — догадалась бабушка. — И мы, бывало, играли, и тоже всякие записочки смешные вытаскивали. Раз выпало такое несчастье — провожай. Можеть, и в дом зайдешь, наливочки попробуешь? Крепкая, на спирту настояна.
— Подходяще! — заурчал Симагин. — Я в гостях был, но хозяева скаредные, шампанским, винами разными угощали, а что покрепче — спрятали.
— Чтой-то они? Новый год однажды бывает. Пойдем, родимый, наливочка на облепихе, страсть как хороша.
Симагин подхватил бабушку под руку, и они бодро зашагали.
Яша первым заметил зеленый огонек такси, усадил Юлю, Женьку, Гену, помахал рукой оставшимся.
— Настала моя очередь провожать, — сказал Точкин.
— Я не пойду домой, пока не уйдет машина.
— Тогда ждем вместе.
— Боря, по-честному: ты не жалеешь, что принял приглашение?
— Что ты, Мара? Уже одно то, что мы увидели ребят с новой, неожиданной стороны…
— Всех, кроме тебя.
— У меня нет талантов.
— О чем ты секретничал с Юлей?
— Она взяла с меня слово хранить наш разговор в тайне.
На той стороне заурчала «Волга» и, рыская фарами, отошла от дома.
— Путь открыт, — напомнил Точкин.