После отбоя: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Кирка пригляделся к Ивану: «Не совсем еще очумел, ждет, что я скажу. И глаза вроде чуток посветлели, пьяная муть стала рассеиваться».

— Так. Сижу, значит, я в ресторане… — начал рассказывать Кирка.

— Перепутал, в автопоилке.

— В автопоилке стоят, а я в ресторане, один за столиком. Попросил закуску и сто граммов. Подошли ко мне трое, поздоровались. «Свободно?» — «Свободно». Заняли остальные три стула. Заказали ту же закуску, что и я, рыбу жареную и бутылку «Столичной». По выправке вижу: или военные в гражданской одежде, или бывшие военные. Присматриваюсь, прислушиваюсь. Разговор о каком-то заводе, станки сравнивают, какой лучше, перспективнее. Слова мудреные, не все понятные. Чаще всего упоминалось программное управление, какие-то приставки, усовершенствованные резцы. Одно было ясно — итеэровские работники. Им почему-то первым принесли «Столичную», а мне только закуску. Я обиделся, хотел выговорить официантке, но они налили и мою рюмку, да еще подбодрили: «Не стесняйтесь, у нас сегодня большой праздник». И все начали поздравлять одного парня, кстати, тоже Ивана. И я чокнулся с ним, хотя и не знал повода. На именины вроде не походило, потому как отпили понемножку и снова за свои станки, а от них к экономическим расчетам, росту производительности труда.

Принесли мне мои сто граммов, а как их делить на четверых? И одному пить неловко. Заскучал, не своя компания, и вообще странная: закусывали здорово, но к одной рюмке прикладывались по нескольку раз, а я свою опрокинул одним махом. Мне, правда, сразу подлили, но пришлось ждать, когда они поднимут. А они опять по половинке, а в рюмке всего-то двадцать пять граммов. Я тоже стал по-ихнему половинить. Каторга. Хорошо, что они увлекли меня своей беседой, основное я все-таки понял: радовались они успехам того, которого звали Иваном. А он стеснялся, пенял, что это не по правилам, патент надо было давать троим, а не ему одному. Над ним подшучивали: вот когда отдашь нам свою голову, тогда поделим и патент.

Тут уж я осмелел, спросил, за что пьют-то? «За слесаря пятого разряда Ивана Трубникова». Инженеры бились над его станком, чувствовали: должен крутиться быстрее, но ключик подобрать не могли, а Иван дотянул. Да еще уверяет, что не до конца. Оказалось, все трое — рабочие. Иван изобретал, а они по его чертежам отдельные детальки вытачивали. Да, Иван этот оказался еще и парторгом. Потом меня пытали о работе, о пограничниках, поддерживают ли связи с сослуживцами. Особенно их заинтересовали солдатские посиделки. У них, оказывается, много артиллеристов, а не додумались, как сблизить их… Ты не спишь, Иван?

— Нет, жду, к чему клонишь.

— А вот к чему: весь вечер просидели, столько я узнал интересного об их жизни, кружке рационализаторов и изобретателей, что они в кино смотрели, какую картину хвалили, какую ругали. А главное-то вот в чем: свои сто граммов я все-таки разлил им, а их бутылка так и осталась недопитой. И я почувствовал: оказывается, можно весь вечер просидеть в компании, вести интересный разговор, прикасаться к водке и не быть пьяным. Понял что-нибудь?

— Понял. И ты заделался холодным агитатором. Пошли вы все на фиг, звонари!..

Гена Ветров не очень верил, что Мара уехала в Ачин, но из всех версий догадка Юли была наиболее правдоподобной. Там почти аналогичное строительство, знакомая работа, у Мары были связи с комитетом комсомола Ачинстроя. Но в поезде Гена вдруг вспомнил: в Ачин перевели Митрофана Вараксина. Вот она, главная пружина… Ему хотелось дернуть ручку стоп-крана, остановить поезд. Еле-еле усмирил это желание.

Сразу же по выходе из вокзала он наткнулся на знакомую «Волгу» Вараксина. Кого-то встречает. Ветров проверил расписание: в ближайшие два часа нет ни одного пассажирского поезда. Значит, сидит в ресторане. И не один. Ринулся туда — не тут-то было. Дородный, плечистый швейцар встал в дверях: мест нет.

— Поймите, я командировочный! — кривил душой Ветров.

— Устраивайтесь в гостинице, а к нам попозднее. Или ждите, когда освободится место.

Солидный, представительный швейцар, он, наверно, и когда вышибает из этого заведения, не теряет достоинства. Где только подбирают таких? За спиной Гены уже собиралась очередь. Ждут. Терпеливо, долго. А чего ждать? Когда посетитель наестся, напьется? Но ведь аппетит приходит во время еды. Гена почти видит, как сидящий на его будущем месте посетитель заказывает еще графинчик, а его не несут, а везут на волах, будто налить в графинчик сто граммов занимает столько же времени, сколько выплавка мартеновской стали. Вот уж кто шагает не в ногу со временем. Электронно-вычислительные машины, ленты конвейеров уплотняют, рационализируют труд, облегчают и ускоряют производство, исчисляют время долями секунд, а здесь, за этой вывеской с неоновой подсветкой, за этой широкой грудью швейцара, — убивают время, даже платят деньги за то, чтобы убить это время.

Прошло полчаса — ни один человек не вышел из ресторана. И странно, что, кроме Гены, в длинной очереди вроде никого это не беспокоило.

Швейцар, видно, почувствовал переживания Ветрова, шепнул ему:

— Справа, в ближнем углу, есть свободный столик, официантке скажешь: Егор прислал.

Гена забыл поблагодарить стража врат ресторана, нашел указанный столик с табличкой: «Занято». Тут же подлетела официантка, подтвердила:

— Занято.

— Меня Егор прислал.

Гене не очень любезно сунули меню, но он не взглянул на него, рыскал глазами по залу и почти у самой эстрады за столиком увидел Вараксина, рядом с ним спиной к Ветрову сидела… Мара, что ты сделала со своими шелковистыми волосами? Зачем эта дикая, как мотки колючей проволоки, вздыбившаяся прическа, эта дерзко открытая спина, это развязное поигрывание бокалом? Кольнуло в груди: какое событие они отмечают? Теперь уже ни громоподобные барабанные удары, ни коробящие душу низкие звуки электроинструмента, ни завывающие месяцеобразные гитары не могли отвлечь его от этой пары. Ветров вздрогнул: кто-то положил ему руку на плечо.

— Гена, не в ту сторону смотришь. — Он оглянулся и едва не свалился со стула — рядом с ним стояла Юля Галкина. Та повторила: — Не в ту сторону смотришь. Глянь в противоположный угол зала. Ну?

Что угодно, только не это. За столиком, на который указывала Юля, сидели Мара Сахаркевич и Яша Сибиркин. Яша рассказывал что-то смешное, но его рассказ вызвал у Мары лишь робкую, болезненную улыбку. На столе стояли нетронутые рюмки.

Юля безапелляционно заявила:

— Гена, будем ужинать, ты с утра ничего не ел. — И сама подозвала официантку. Потом снова повернулась к Ветрову: — Значит, так, Гена. У нас отпуск. Мы приехали в Ачин посмотреть алюминиевый комплекс, ведь мы же с ними соревнуемся.

Официантка принесла закуску, посмотрела на Ветрова.

— Гена, какое вино будешь заказывать? — И, не дождавшись ответа, подсказала: — Самое хорошее.

— Может, мускат?

— Вот, вот, его, — И продолжала: — Остановились мы в общежитии алюминиевого комплекса. Не забудешь? Пробудем… Сколько пробудем? Дня три? Молчание — знак согласия?

— Юля, может, ты объяснишь, что происходит? — спросил Гена.