– Если хорошо, то держись, – сказал Кратос.
– Держусь!
Кратос разглядел выступ, на который мог запрыгнуть Атрей, чтобы помочь им выбраться из ущелья.
– Вон туда.
– Да, я могу забраться, – сказал Атрей.
Но не смог.
Кратосу пришлось подсадить Атрея. Мальчик приподнялся и устало навалился на выступ. Поднимаясь на ноги, он поскользнулся, но удержался и с трудом выпрямился.
Так они прошли мимо трупа великана к замерзшему озеру с лодкой. Атрей выглядел измотанным. Залезая в лодку, он упал и подполз к своему месту в центре. Усевшись, он оперся локтями на ноги и повесил голову.
– Вам не кажется, что стало еще холоднее? – тело его сотрясалось от дрожи.
– Быстрее, нужно отвезти его в теплое место, – сказал Мимир, хотя Кратос и без него уже понял это. – И что потом? Может, Фрейя посмотрит мальчика?
– Должен быть какой-то другой способ, – сказал Кратос.
– Все, кого я знаю, и кто может помочь, откажутся. Нет, остается только Фрейя. Посмотри на него, брат, времени у нас в обрез. Если мы не поспешим, ты его потеряешь!
– Ну что ж, значит, Фрейя, – уступил Кратос.
Он греб как можно быстрее, не жалея сил.
– Хочется спать… – пробормотал Атрей, чувствуя, что не может даже поднять голову, чтобы посмотреть на отца.
– Проснись! Тебе нельзя спать.
Кратос вспомнил своих былых товарищей, которые во время болезни засыпали и уже не просыпались.
– Тогда говорите со мной, чтобы я не заснул.
– О. Хочешь, я расскажу тебе о чем-нибудь? – предложил Мимир.
– Расскажи об Одине. Он хочет предотвратить Рагнарек, правда?
– Один, Всеотец, Владыка повешенных.
– Почему его называют Владыкой повешенных?
– Он настолько жаждал обладать знаниями, что повесил себя, чтобы войти в мир мертвых и добыть тайны Мирового Древа. Я подозреваю – и не без причин, – что он настолько осточертел миру мертвых, что его предпочли отослать обратно в мир живых. Я не говорил, что он напрочь чокнутый?
– Но я не понимаю, как Один может предотвратить Рагнарек, если Мировой Змей уже пережил его? Разве это не значит, что у него ничего не получилось?
– Судьба – хитрая штука. А Один достаточно тщеславен, чтобы полагать, будто он одержит верх над ней.
– Судьба – еще одна ложь богов, – проворчал Кратос.
– Да-да, ничего не предопределено, все можно сделать по-другому, я это уже слышал, – закончил за него Мимир, ухмыляясь, пока Кратос не видел.
Он подумал, что если заинтриговать мальчика и подогревать его любопытство, то, возможно, тот не впадет в болезненный сон – по крайней мере какое-то время.
– Один хочет управлять своим будущим и тем самым управлять своей судьбой. Он бы охотно управлял всеми девятью мирами, если бы мог. Но даже если он и не сможет отменить Рагнарек, то надеется получить достаточно власти, чтобы обернуть события в свою пользу. Напомни мне, кстати, позже рассказать тебе о волках.
Веки Атрея снова сомкнулись против его воли. Дыхание его замедлилось, что говорило о том, что сознание покидает его.