– Где ты?
– Здесь!
Кратос быстро, но осторожно двинулся по окутанной дымкой верфи, мимо наполовину или полностью разрушенных кораблей.
– Так холодно… Где мы? – снова послышался голос Атрея, на этот раз ближе.
Вроде бы Кратос двигался в верном направлении, но все еще не понимал, куда именно идти, чтобы найти Атрея. Здешний холодный воздух искажал звуки, и порой казалось, что голос раздается совсем рядом, а потом он снова доносился издалека.
– Это Хельхейм… Опиши, что ты видишь.
– Хельхейм? Вокруг меня густой туман. На мне куча камней.
– Я рядом.
– Не могу пошевелиться! – ответил Атрей испуганным голосом, отчего у Кратоса дрогнуло сердце.
Нужно во что бы то ни стало дойти до сына раньше Бальдра.
Кратос пошел в направлении, откуда голос сына доносился в последний раз. Увидев кучу камней, он опустился на колени и принялся бешено разгребать ее руками, пока среди обломков не показалась шевелящая пальцами рука.
– Я здесь! – с облегчением сказал Атрей.
Кратос разгреб обломки достаточно, чтобы вытащить сына. Но вместо того, чтобы благодарно обрадоваться тому, что Атрей до сих пор жив, и обнять его, Кратос почувствовал, как в нем закипает гнев. Стоя на колене, он строго ткнул пальцем в сына, на лице которого застыл страх. Когда Атрей попытался встать на ноги, он выдернул его из обломков и поставил перед собой. Бьющиеся жилы на лбу отца недвусмысленно говорили о его гневе.
Атрей взирал на него в страхе и недоумении. Почему отец сердится? Что он сделал не так и чем заслужил такое порицание?
– Сейчас ты будешь слушать меня, не говоря ни слова. Я твой отец, а ты, мальчик, явно не в себе. Ты слишком горячишься. Ты безрассуден и непокорен, ты отбился от рук. Я не потерплю этого. Будешь чтить память матери, и навсегда оставишь этот гибельный путь. Еще не поздно.
Атрею захотелось возразить, найти оправдание каждому слову отца. Он же, в конце концов, поступал так же, как отец, так почему же Кратос сердится на него? Разве не так должны вести себя боги? Как он может вести себя иначе, если никто не подавал ему другого примера?
Вдали послышались шаги.
Мерное, четкое постукивание, словно маршировал военный патруль. С каждым мгновением оно становилось все громче. К ним приближались Хель-скитальцы.
Кратос выпрямился, отошел от сына и заглянул за высокий камень. Так и есть – целая дюжина мертвяков. Отпрянув от камня, он повернулся к сыну и проворчал:
– Разговор еще не закончен!
Атрей послушно кивнул, все еще до конца не понимая, чем была вызвана такая вспышка гнева, и посматривая на отца с опаской.
– Мы здесь из-за тебя, мальчик. Не забывай.
Теперь следовало переключить внимание на врагов, которые были совсем близко.
– Теперь ты умрешь! – раздался голос Атрея, но словно призрачный, отраженный эхом.
– Мальчик?
Кратос провел сына за собой по причалу, и они укрылись в деревянном здании. Скитальцы их вроде не заметили.
– На протяжении долгих веков хранитель моста не пускал сюда живых. Но теперь, когда ты вырвал ему сердце, мы оказались здесь. Забавно, как все обернулось, – сказал Мимир.
Тут их ослепила неожиданная вспышка яркого света.
– Он заплатит за слова о маме, – принесло ветром фантомные слова, как будто произнесенные голосом Атрея.
– Мальчик? – пробормотал Кратос в замешательстве и снова насторожился.