— Я — девчонка Богомола! — Она продолжала отправлять в рот кусок за куском. — Если не знаете, кто такой Богомол, объясняю — это ваш Яромир! Мы его так прозвали — Богомол. Вам не кажется, что он смотрит из-под своих очков совсем как жук-богомол?
— А я и не предполагал, что у него есть прозвище, — ответил Губерт со вздохом. — Значит, Богомол, гм…
— А вы его предок, да? Мне Лилина говорила, она вроде бы вас знает…
— Да, я его отец… — Эта рыжая все больше поражала Губерта Влаха. — А где же… Богомол? — поинтересовался он.
Несколько лет назад, когда Губерт был на экскурсии в госбанке, им показали машину, которая перемалывала бракованные банкноты. Сейчас ему почему-то пришла на ум эта ненасытная машина — видимо, ее напоминала девушка, столь энергично поглощающая колбасу.
Рыжая мотнула головой.
— Он у себя!..
— А тебя отправил сюда?
— Не-а… ему сейчас не до меня. Он занят!
Губерт вошел в комнату сына. Тот лежал на диване, впившись взглядом в ткань, обтягивающую стереоколонку, и не заметил пришедшего отца.
Губерт Влах перевел ручку проигрывателя на нуль и в тишине, еще отдававшей эхом последних звуков рвущей уши мелодии, сказал:
— Эй, Богомол, что это там за девчонка?
Сын, видимо, не осознавая того факта, что отец не знал раньше его прозвища, продолжал спокойно лежать на своем диване, не двигаясь с места:
— А-а, Габина. Она где-то там болтается, а что?
— Ты что же, только сейчас о ней вспомнил? Зачем тогда приглашаешь, если не уделяешь ей никакого внимания?
Яромир указательным пальцем поправил очки. Вид у него был действительно какой-то странный. «Как же это я до сих пор не заметил, — мелькнула у отца мысль, — какое у него наивное выражение лица? Да, парень действительно похож на жука-богомола».
— Я обещал ей врубить новый диск! Мне Саша достал. Что и говорить — кайф! Разве я виноват, что модерняга мне через минуту надоедает! — И вдруг встрепенулся. — А где она?
— В кухне, где же еще?! — с иронией сообщил отец. — Совершает налет на холодильник!
Только это и могло заставить Яромира поднять свое бренное тело и отправиться искать девчонку. По дороге он все-таки задержался у пианино и воспроизвел мелодию, которую Губерт только что слышал. Когда Губерт вернулся в кухню, здесь находился уже один Яромир.
— А где же Габина?.. — поинтересовался отец.
— Да я ее вышвырнул! — ответил обозленный сын.
— Почему такая немилость?
Яромир махнул рукой и разметал по столу обгрызенные шкурки колбасы и обрывки шпагата, которыми она была когда-то оплетена.
— Все сожрала! Не осталось ни кусочка… А я-то берег колбаску на завтраки…
Нет, Яромир положительно еще ребенок. Колбаса ему дороже всех прелестей женского тела…
После ужина Губерт поговорил с Дагмар насчет Яромира. Она вернулась после шести, была довольна, что Губерт начистил картошки и присмотрел за Романкой — уроки у девочки были написаны каллиграфическим почерком. Впрочем, неожиданный визит опасной красотки вызвал у Дагмар лишь снисходительную улыбку. Сколько их еще будет!
— Не волнуйся, у нашего Яромира, к счастью, в голове совсем другое, слышишь? — Яромир в своей комнате извлекал из пианино какой-то дикий рев джунглей.
Губерта порадовало, что и Дагмар разделяет его точку зрения.
— Поедем в театр. У нас профком организует экскурсию. Дешево, со скидкой, — сообщила ему Дагмар еще перед ужином.
— Куда?