– Боюсь, что за осквернение священного места тебя ждет наказание. Протесты не помогут. Впереди суровое испытание.
Существа, которых вы напугали, – безвредные домашние животные. Ты сам ехал верхом на животном, которое дернулось, хотя ты его и удерживал. Даже, если ты извинишься, то все равно будешь виноват в преступной неосторожности.
Твои действия непредсказуемы, и нам придется заново освятить оскверненную землю. Ты говоришь о случайности и сейчас, когда не сидишь на своем скакуне, а ведешь его под уздцы.
Итак, сэр Гвил, я вынужден признать твою вину и охарактеризовать ее как дерзость и неуважение.
Я как сенешаль и сержант-распорядитель Литэна вынужден арестовать тебя как правонарушителя. Пока не исправишься, мы подержим тебя в тюрьме.
– Вы что, издеваетесь? – взорвался Гвил. – Так жестоко обращаться с путником!..
– Ничего не могу поделать, – ответил сенешаль. – Мы гуманны: наши обычаи завещаны предками. Мы чтим прошлое больше, чем настоящее. Таковы наши законы!
Гвил внезапно успокоился.
– И какое же наказание ждет меня?
Сенешаль заявил:
– Выучить наизусть три заповеди арестанта. Мне кажется, что это немного. Но за тобой будут следить!
Гвила поместили в темный, но хорошо проветриваемый подвал. Каменный пол был сухим, на потолке и стенах не было видно насекомых. Гвил остался в одиночестве и чувствовал себя очень неуютно. Светящийся кинжал у него отобрали.
Мысль юноши лихорадочно работала. Он лежал на камышовой подстилке, обдумывая ситуацию, и незаметно уснул.
Прошел еще один день. Пленнику исправно приносили еду и питье. Наконец его посетил сенешаль.
– Ты родился под счастливой звездой, – сказал сапонид. – Мы не нашли в твоем поступке злого умысла, а только невнимательность. Наказание могло быть очень суровым. Приказ предписывает три вида кары: первая – отрезать на ногах пальцы и вшить перец в кожу на шее; вторая – три часа бить преступника, а потом предать анафеме за осквернение святыни; третья – спустить виновного на дно озера в свинцовых башмаках и заставить найти утерянную Книгу Келлса. – Сенешаль благодушно смотрел на Гвила.
– Что же будет со мной? – сухо осведомился тот.
Сапонид пошевелил кончиками пальцев.
– Есть указ Воеводы. Ты должен поклясться, что никогда больше не будешь осквернять наши святыни и нарушать обычаи.
– Клянусь, – сказал Гвил и замолчал.
– И еще, – продолжал сенешаль с легкой усмешкой, – ты должен узнать, почему наши девушки никак не могут определить первую красавицу.
– Ужасно трудно, – пробормотал Гвил, – не слишком ли велико наказание?
Сапонид принял глубокомысленный вид:
– Многие пытались решить этот вопрос… Каждый горожанин предлагает выбрать девушку из своей семьи: дочь, сестру, племянницу. Но вопрос должен решить незаинтересованный человек. Тебя же никто не сможет обвинить в предвзятости, и ты вполне можешь нам помочь в выборе первой красавицы.
Гвил поверил в искренность сапонида, но его удивило, почему именно он должен выбирать красавицу.
– Что же будет, когда я все исполню? – поинтересовался Гвил.
Но сенешаль уже вышел, оставив дверь открытой.
Гвил, проведший в темнице несколько дней, был огорчен, что его костюм оставляет желать лучшего после стольких приключений. Он умылся, причесался. Когда он вышел, то с грустью подумал, что выглядит достаточно неприглядно.
Они с сенешалем поднялись на вершину холма. Обернувшись к спутнику, Гвил сказал:
– Вы обещали показать дорогу.
Сапонид пожал плечами: