Дети так быстро утешаются и так быстро придумывают новые игры.
Эх, быть бы мне таким, как Эмми и Карчи, я бы вовсе не горевал из-за своей неудачи.
«МОЖЕТ, ВЫ САМИ ОРГАНИЗУЕТЕ СНИМКИ…»
Прошла неделя. Карчи и Эмми давно уже закрыли фабрику «прессованного листа», а я всё ходил как в воду опущенный.
Такой у меня характер: чуть что не так, несколько дней хожу и горюю, что больше ничего уже не добьюсь. А потом всё как рукой снимет, да так заберёт, что я с новой силой кидаюсь в бой.
И теперь то же самое.
Дня два или три я ходил, переживал, а потом повеселел: будет у меня велосипед — и точка.
Быть-то он будет, но где его взять? Ох, тяжело…
Но я не сдамся, что-нибудь придумаю.
Ведь как в жизни бывает? Кажется, никто уже ничем не поможет, и вдруг помощь приходит сама.
В тот день под вечер папе опять позвонил долговязый корреспондент и спрашивает, когда можно прийти на завод, потому что ему обязательно надо с папой поговорить.
— Весьма сожалею, но завтра меня на заводе не будет, — сказал папа. — Я весь день пробуду на совещании в горсовете.
— Вот незадача, — говорит корреспондент, — потому что утром я уезжаю в Киев, а до отъезда должен сдать в редакцию материал. Мне очень нужны ещё некоторые сведения… Вы не сможете выкроить часок и уйти с совещания?
— К сожалению, нет. Совещание очень важное… Вот что. Вечером приходите ко мне домой.
— Большое спасибо. Не хотелось бы беспокоить вас дома, но…
— Пустяки. Приходите.
И вот он пришёл. Опять со мной поздоровался и «вы» говорил. Удивительно приятный товарищ.
Я попросил разрешения остаться: может, услышу что-нибудь полезное для себя. Но на этот раз зря я торчал — слушать было совсем неинтересно.
Корреспонденту нужны были цифры, а мне они ни к чему. Центнер… тонна… литр… проценты… срок… Ух, скучища, даже скулы свело! Но раз я остался, то сидел и терпел.
Корреспондент стал прощаться, а я не очень-то горевал.
Подаёт он мне руку и вдруг как хлопнет себя по лбу.
— Чуть не забыл. Товарищ Хиди, прислать ли мне к вам фоторепортёра, или вы сами организуете снимки в цехе смолы?
А я как услышал эти слова, мозг у меня заработал со страшной силой. И появилась идея — просто блеск.
— Организовать я могу, — сказал папа, — но вопрос в том, кто будет их делать. По-моему, опытный фоторепортёр…
Папа страшно не любит, когда дети вмешиваются и в особенности перебивают разговор взрослых; я знал, как он меня просверлит глазами, и всё-таки пошёл на риск.
— Скажите, пожалуйста, — начал я скороговоркой, — а за снимки платят?
— Разумеется, платят, — сказал корреспондент.
И тут же я услышал сердитый голос папы и увидел его колючий взгляд.
— Пишта, как ты посмел вмешаться в разговор старших? Мы вполне обойдёмся без тебя…
Эх, не миновать мне затрещины… Но я опять его перебил: