До каких пор? Логика «Капитала» Маркса и современное обществознание: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

История развития духовной культуры показывает, что как только «с порога», механически отвергаются прошлые ее завоевания, ей наносится громадный ущерб, в ее развитии возникают попятные шаги, зигзаги, отступления и отклонения. Как известно, феодализм, отвергнув завоевания духовной культуры рабовладельческой эпохи, в частности античной культуры, более тысячелетия тормозил развитие всей культуры человечества.

Из истории развития философии мы также знаем, что, например, Л. Фейербах, отбросив полностью завоевания немецкой идеалистической философии, в середине XIX в. восстановил «в своих правах» материализм XVII – XVIII вв., т.е. механистический, метафизический материализм, вместо того, чтобы критически использовать идеалистическую диалектику.

И наоборот, благодаря тому, что Маркс и Энгельс осуществили диалектическое отрицание завоеваний прошлой философии вообще, немецкой классической в особенности, они сумели создать высшую форму философского мышления – диалектический материализм, – вобравшую, сохранившую в себе в снятом, переплавленном виде все завоевания истории развития науки, техники, познания вообще, философии в частности. Маркс и Энгельс, Ленин не отвергали прошлое, а исправляли, критически использовали все его завоевания и развили в своей теории.

Суть Марксовой логики исследования состоит в том, чтобы раскрыть внутреннее взаимодействие сторон развитой системы, процесса развитого капитализма, именно развитого капитализма второй половины XIX в., а не капитализма XVII или XVIII, или даже начала XIX в. Но поскольку развитая система содержит в себе свою историю возникновения и становления, поскольку результат содержит в себе предшествующие завоевания в снятом виде, то знание результата, как уже отмечалось выше, является ключом к познанию его реальной истории.

Научный анализ предмета – ключ к анализу и правильному пониманию его предпосылок, его предыстории. Научное познание сущности предпосылок предмета невозможно без самого предмета. Более того, правильное понимание его развитой, высшей ступени дает ключ к пониманию всей прошлой истории.

Следовательно, с достигнутой высшей, зрелой ступени предмета лучше видны «зримые» черты его истории.

Логический анализ зрелого капитализма Марксом содержит в себе и его историю даже тогда, когда эта история специально не изучается. Вот почему В.И. Ленин писал, что в «Капитале» дана история капитализма и анализ понятий, резюмирующих ее.

Вместе с тем старая теория, отразившая старое состояние или низшую ступень развития предмета в сравнении с новой теорией, отражающей высшую ступень развития предмета, выглядит односторонне, абстрактно. Потому и она включена в новую теорию как один из ее абстрактных моментов. С другой стороны, чтобы понять старую теорию, новая теория должна быть самокритична, должна осознавать свою историческую ограниченность.

Понять принцип совпадения логического и исторического возможно только на уровне разума, а не на уровне рассудка или голой эмпирии. В противном случае создается иллюзия относительно того, что логическое и историческое не совпадают, или в одном случае совпадают, а в другом нет. Последовательность логического развертывания категорий в «Капитале» от начала до конца воспроизводит историю товарно-денежных отношений, совпадая с ней. На всем протяжении исследования в анализе товара, затем формы стоимости – простой или случайной, полной или развернутой, всеобщей и денежной – дается глубокое теоретическое отражение исторического развития товарного производства и обращения. Далее логический переход от денег к капиталу является также отражением исторического перехода, о чем сам Маркс писал:

Логический переход от этого к исследованию способов увеличения прибавочной стоимости – сначала абсолютной прибавочной стоимости и потом относительной, а затем анализ их единства – также совпадает с историческим процессом. Маркс показывает, что обмен по стоимости возможен был лишь на ранней ступени товарного производства. Для обмена же по ценам производства требуется капиталистическая форма товарного производства. Поэтому закон стоимости исследуется раньше цены производства. Независимо от подчинения цен и их движения закону стоимости, будет совершенно правильным рассматривать стоимости товаров раньше анализа цен производства.

Однако логическое совпадает с историческим и тогда, когда такие эмпирические категории, как торговый капитал, земельная рента и т.д., возникшие раньше промышленного капитала, исследуются после промышленного капитала. Почему возможна эта и ей подобные логические операции, создающие у некоторых авторов иллюзии нарушения этого принципа?

Сам Маркс следующим образом отвечает на этот вопрос:

Вот почему

Само собой разумеется, что, скажем, земельная рента, существовавшая до и независимо от промышленного капитала, совершенно не та земельная рента, которая существует при промышленном капитале, являясь производным от него, его продуктом, его моментом. Торговый капитал, купеческий капитал, торговая прибыль и т.д., возникшие исторически раньше промышленного капитала и независимо от него, абсолютно не те, что при нем, ибо они из состояния его предпосылок превратились в подчиненные ему продукты. И эти продукты нужно выводить, объяснять из промышленного капитала, а не наоборот. Здесь логическая последовательность развития этих категорий соответствует той исторической последовательности, в которой осуществилась эволюция самого промышленного капитала (а не чего бы то ни было другого) в его внутренне необходимой последовательности его моментов, поскольку

Поэтому

Следовательно, логическая последовательность рассмотрения торговой прибыли, земельной ренты и т.д. после промышленного капитала как раз и выражает принцип совпадения логического и исторического, а не наоборот, как думают некоторые авторы, ибо речь идет не о том положении, которое исторически занимают экономические отношения в различных, следующих одна за другой общественных формах. Речь идет о расчленении внутри современного буржуазного общества.

В связи с этим может возникнуть вопрос: если капитал есть исходный и конечный пункт исследования, то почему анализ начинается с товара? Существует даже мнение, согласно которому Маркс в начале первого тома «Капитала» исходит не из простого товарного производства, являющегося исторической предпосылкой капитала, чтобы затем перейти к капиталу, а из самого капитала. По поводу этого следует заметить, что действительно предметом исследования является капитал. Тем не менее, исследование начинается с анализа товара, капиталистически не модифицированного, но являющегося «клеточкой» буржуазного общества, поскольку общие характеристики товарного производства вообще, исследованные здесь, имманентно присущи и капиталистическому товарному производству. Весь Отдел первый первого тома «Капитала» «Товар и деньги» является анализом предпосылок капитала, именно предпосылок и не больше. Как известно, включением предпосылок капитала в историю капитала занимались буржуазные экономисты, которые «во всех общественных формах видели формы буржуазные». Те авторы, которые этот первый отдел включают в историю капитала подобно буржуазным экономистам, хотят они того или нет, смешивают предпосылки капитала с самим капиталом. Достаточно взглянуть в этот Отдел первый, чтобы убедиться: разве в середине XIX в. при развитом капитализме господствуют простая или полная формы стоимости?

Что же касается того, зачем Марксу нужно было рассматривать докапиталистические формы, тем более, что предметом его исследования был развитый капитализм, то на это можно ответить так: это было вызвано интересами самого исследования капитала. Марксу нужно было критически и творчески преодолеть историческую ограниченность теорий Смита и Рикардо. Эта ограниченность состояла в том, что они не дали научного анализа ни двойственности труда, ни источника стоимости, ни ее форм, ни тайны происхождения денег и т.д. Маркс впервые дает анализ двойственности труда, доказывает, что субстанцией стоимости является не труд, а абстрактный труд. Этот пункт он считал отправным, от которого зависит понимание политической экономии.

Вместе с тем, Маркс в Отделе первом исследует категории, последовательность которых воспроизводит их последовательность в истории, исследуя формы стоимости, вскрывает тайну возникновения денег и т.д., дает научный ответ на вопрос, как и в каких условиях товарно-денежные отношения могли превратиться в капиталистические.

Но разве этот анализ в какой-либо форме ставит под сомнение истинность предмета исследования в «Капитале»? Отнюдь нет! Напротив, предмет подчиняет себе этот анализ, без чего его исследование было бы неполным и несовершенным, если не сказать больше. Разумеется, если бы, скажем, до Маркса этот научный анализ был бы проделан кем-нибудь на том уровне, на котором это сделал Маркс, то он не задерживался бы на нем и, опираясь на него, начал бы свое исследование непосредственно с превращения денег в капитал, т.е. с анализа собственно капитала.

Важнейшим выводом из разработанного К. Марксом принципа совпадения логического и исторического является установление тенденции развития исследуемого предмета, научное предвидение.

Специальный параграф 24 главы I тома «Капитала» посвящен исторической тенденции капиталистического накопления, где говорится:

Следовательно, все исследование капитализма в «Капитале» содержит в себе отражение объективной тенденции развития капитализма, вывод о его неизбежной гибели.

Развивая и конкретизируя этот принцип на основе обобщения практики революционного движения в эпоху империализма, В.И. Ленин с исключительной силой подчеркивал все величие принципа конкретного историзма, конкретности мышления для победы освободительного движения рабочего класса.

В.И. Ленин неоднократно возвращался к этому вопросу, конкретизируя, развивая, обогащая этот принцип. Он подчеркивал, что необходимо уметь применять этот принцип в научном познании самых сложных явлений, не допуская его нарушений, не допуская никаких отклонений от него. Он отмечал, что критерий оценки общественных явлений марксисты видят совсем не в абстрактных схемах, а в верности и соответствии ее с действительностью.

Всякое общее историческое соображение, применимое к отдельному случаю без тщательного разбора условий именно данного случая, становится фразой! В.И. Ленин также указывал, что последовательными марксистами являются не те, кто выступает против развития теории марксизма, а те, кто развивает основные положения марксизма сообразно с изменяющимися условиями и с местными особенностями разных стран. Этот творческий характер марксизма есть его жизненность и действительность.

В борьбе против экономистов, легальных марксистов, меньшевиков, эсеров, оппортунистов, «правых» и «левых» в рабочем движении В.И. Ленин противопоставлял их абстрактному методу метод конкретного мышления, принцип марксистского историзма. Так, например, корень ошибки Бухарина, не понимавшего роли профсоюзов и их места в системе диктатуры пролетариата, заключался в том, что у него, как отмечал В.И. Ленин, не было и «тени попытки» проанализировать как всю историю данного вопроса, так и весь подход к вопросу, всю его постановку «в данное время, при данных конкретных обстоятельствах». Бухарин[41] же к вопросу о роли профсоюзов «подходит без малейшего конкретного изучения, с голыми абстракциями и берет кусочек у Зиновьева, кусочек у Троцкого. Это и есть эклектицизм. <…> Чтобы поставить этот вопрос правильно, надо от пустых абстракций перейти к конкретному, т.е. данному, спору» [Л: 42, 291 – 292.], рассматривая этот вопрос в определенных конкретно-исторических условиях. Только тогда мы сможем понять подлинную сущность профсоюзов, которые не есть с одной стороны, школа, с другой – нечто иное, с третьей – еще что-нибудь и т.п. Профсоюзы суть школа, школа объединения, школа хозяйничания, школа управления, школа коммунизма.

§ 2. Аспекты возникновения

Категория возникновения имеет три аспекта: 1) предпосылки; 2) начало; 3) становление.

Важнейшим элементом конкретно-исторического подхода, как отмечал В.И. Ленин, является выяснение того, «как известное явление в истории возникло», т.е. рассмотрение генезиса изучаемого предмета, его происхождения.

[41] Хотя Бухарин, по оценке В.И. Ленина, был крупнейшим теоретиком партии и считался любимцем всей партии, он не понимал вполне диалектики.