До каких пор? Логика «Капитала» Маркса и современное обществознание: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Обратимся к «Капиталу» и рассмотрим, что такое абстрактный труд. Если отвлечься, пишет Маркс, от потребительной стоимости товарных тел, от полезного характера представленных в них видов труда, следовательно, от различных конкретных форм видов труда, то останется абстрактно человеческий труд, т.е. затрата «человеческой рабочей силы безотносительно к форме этой затраты» [МЭ: 23, 46.]. Или:

Итак,

Сказано совершенно ясно и определенно: всякий труд есть тождество противоположностей – абстрактного и конкретного труда.

До Маркса классическая буржуазная политическая экономия Смита и Рикардо не смогла дать научного исследования труда как тождества противоположностей. Величайшим завоеванием политико-экономической мысли является исследование Марксом труда как тождества противоположностей. Сам Маркс считал, что это является отправным пунктом, от которого зависит понимание фактов [См. МЭ: 31, 277.].

Тем более непонятно то, что советские авторы, объявляя абстрактный труд свойством только товарного производства, тем самым фактически перечеркивают это великое открытие научной мысли.

Но возможен ли труд без расходования человеческой рабочей силы в физиологическом смысле? Естественно, нет! Всякий труд, независимо от социальных условий, независимо от того, совершается ли он при товарном производстве или при его отсутствии, всегда и всюду есть расходование человеческой рабочей силы. Поэтому утверждать, что конкретный труд может существовать без абстрактного, абстрактный – без конкретного, значит утверждать бессмыслицу, значит отрицать марксистскую диалектику вообще, диалектику тождества противоположностей и открыть двери софистике. Подобные утверждения перекликаются с современными буржуазными теориями «индустриального общества», «постиндустриального общества», «технократии» и т.д., утверждающими, что по мере научно-технического прогресса исчезнет рабочий класс, который заменит техника, а монополисты будут вечно господствовать над машинами и, таким образом, будут избавлены от «беспокойных» рабочих и их революции.

В понимании Маркса нет конкретного без абстрактного, и наоборот. В «Капитале» не только труд, но и любая другая категория исследуется как тождество противоположностей – абстрактного и конкретного, что означает реализацию в исследовании великого принципа восхождения от абстрактного к конкретному. Однако это возможно понять не на уровне рассудка – формальной логики, а на уровне разума – диалектической Логики.

Теперь нам следует выяснить, каким образом абстрактный труд является субстанцией стоимости. Это означает, что в одних социальных условиях абстрактный труд является субстанцией стоимости, а в других – нет. В условиях товарно-денежных отношений, когда продукты труда товаропроизводителей реализуются через обмен, когда необходимо сопоставлять, соизмерять затраты воплощенного в них труда, тогда абстрактный труд является субстанцией стоимости. Но когда нет этих условий, то он не является таковым. Так, например, «в античной домашней промышленности женщины производили платье, не производя его меновой стоимости» [МЭ: 13, 23.].

С отмиранием товарно-денежных отношений при коммунизме отомрет не абстрактный труд, а его функция быть субстанцией стоимости. Отметим, что отмирание абстрактного труда есть исчезновение и конкретного труда, т.е. труда в целом, а без труда не было и не может быть человеческого общества.

Теперь разберем, хотя бы вкратце, те главные софизмы, которые выдаются за аргументы против марксистского понимания труда как тождества противоположностей – абстрактного и конкретного.

Софизм первый. По мнению наших авторов, если «Капитал» посвящен капиталу, то все, что в нем написано, относится только к капиталу. Если, скажем, в нем говорится о двойственном характере труда, то это относится только к труду товаропроизводителей, если в нем сказано, что «труд есть прежде всего процесс, совершающийся между человеком и природой», то под этим тоже нужно понимать только труд товаропроизводителей и т.д.[22]. Попробуем доказать несостоятельность данного софизма.

Действительно, предметом «Капитала» является не «товарное производство вообще», а капитал, и более того, не просто капитал, а капитал развитой, капитал второй половины XIX в. (это имеет принципиальное значение). Но это отнюдь не исключает того, что Маркс исследует в «Капитале» понятия (категории): 1) выражающие производственные отношения товарного производства вообще, во всех социальных условиях («товар», «потребительная стоимость», «меновая стоимость», «стоимость» и т.д.); 2) понятия, отражающие собственно капиталистические производственные отношения («прибавочная стоимость», «норма прибавочной стоимости», «прибыль», «превращение прибыли в среднюю прибыль», «закон тенденции нормы прибыли к понижению» и т.д.); 3) понятия, отражающие производственные отношения во всех общественно-экономических формациях, т.е. общесоциологические («труд», «производственные отношения», «средства труда», «продукт труда» и т.д.).

Естественно, что эти понятия смешивать нельзя, как и «зачислить во внеисторические». Допустим, что слова Маркса «всякий труд» понимают как труд только в условиях товарного производства. Но ведь в то же время наши авторы не говорят, а где и когда существовал труд, не являющийся тождеством противоположностей?

Разрабатывая диалектику двойственного характера труда, Маркс не сделал оговорки, что эта диалектика относится к труду вообще, в любых социальных условиях, в том числе и капиталистических. Почему он этого не сделал? Да потому, что каждое положение, каждую категорию от начала до конца он исследует на основе принципа тождества противоположностей. Но там, где это необходимо в интересах исследования, он делал подобные оговорки. Например, в V главе первого тома «Капитала» он пишет:

Софизм второй. «При определенных исторических условиях конкретный труд существует без абстрактного труда»[23]. Данное положение выдается за «марксистскую методологию», за «универсальную гибкость» понятий, – в одних условиях есть единство абстрактного и конкретного, в других – нет, т.е. они могут существовать друг без друга. Но этот софизм не имеет не только ничего общего с марксизмом, но и прямо направлен против него. Так можно договориться до того, что в одних исторических условиях меновая стоимость может существовать без стоимости, а в других – стоимость без меновой стоимости, и выдавать это за диалектику, за гибкость понятий. Однако следует напомнить, что, во-первых, не всякая гибкость понятий есть диалектика, ибо «гибкость, примененная субъективно, = эклектике и софистике» [Л: 29, 99.]; во-вторых, невозможна одна противоположность единства без другой. Так, например, Прудон брал одну противоположность единства, а другую отбрасывал. Маркс тогда разъяснял Прудону, что

что

что

А вот наши авторы доказывают, что «возможно»! Они имеют в одном кармане абстрактный труд, в другом – конкретный, и когда захотят, по своему желанию, выбросят абстрактный труд как «дурную сторону» единства, но сохранят его «хорошую сторону» – конкретный труд. Подобные рассуждения находятся как раз на уровне рассудочной классической политэкономии Смита и Рикардо, которая

У Маркса совершенно ясно сказано об одном и том же труде («тем же самым трудом») как тождестве противоположностей, а у наших авторов тоже совершенно ясно говорится о двух видах труда. Допустим, что где-то будет существовать конкретный труд без абстрактного. Но означает это, что не будет существовать затрат человеческой рабочей энергии, т.е. не будет людей, а останутся одни машины, скажем, роботы, которые и будут выполнять конкретный труд без абстрактного.

Но наши авторы не могут не знать, что труд в любых социальных условиях невозможен без физиологических затрат рабочей силы. Как быть? Может быть, физиологические затраты назвать не абстрактным трудом, а иначе. Но это «иначе» должно быть противоположностью конкретного труда или нет? Если нет, то мы имеем дело не с реальным трудом, а с чудом. Если да, то что изменится от этого? Как бы то ни было, остается единственно возможное: избавиться от действительного противоречия тем, что эти затраты назвать не абстрактным трудом, а иначе, т.е. изменить правильное наименование вещей. Но такой прием тоже не оригинален. Еще в XIX в. вульгарный экономист Ф. Бастиа пытался отделаться от противоречия самих вещей, объявив их «спором о словесных определениях». Противоречие, писал Маркс, хотят разрешать «с помощью словесной фикции, путем изменения правильных наименований вещей» [МЭ: 26-III, 85.].

Софизм третий. В «Капитале» К. Маркса термин «конкретный», данный в сочетании со словом «труд», выражает не философское понятие «конкретного» как единства многообразного, а «специализированный труд»[24]. Это жонглирование понятиями тоже не оригинально. Так, неокантианцы, махисты и др. в свое время упрекали Маркса в том, что он не написал ни одного философского произведения, что «абстрактное», «конкретное» не имеет никакого философского значения и т.д. Энгельс и Ленин назвали это философское произведение «Капитал»! В связи с этим вспомним, что в оценке «Капитала» имели место две крайности: 1) «Капитал» есть только экономическое произведение, и в нем нет никакой философии; 2) «Капитал» есть только философское умозрение в духе гегелевской триады. Истина же состоит в том, что «Капитал» есть главный труд марксизма, где на высшем уровне развиты все три его части – политэкономия, философия и научный коммунизм. Именно здесь Маркс всесторонне на конкретном политико-экономическом материале разработал основные принципы и категории диалектического материализма, в том числе и категории «абстрактное» и «конкретное», и не следует свои собственные домыслы об этих категориях приписывать Марксу, вместо того, чтобы усвоить их марксистское понимание.

Но допустим, что кто-то «исправляет» или «развивает» Маркса и под «конкретным трудом» понимает не «единство многообразного», а «специализированный труд». Но что это такое? Разве бывает «неспециализированный труд»? Всякий труд «специализированный», ибо существует в определенной конкретной, специальной форме конкретного труда, содержащего в себе, а не рядом, свою сущность – абстрактный труд. Называть ли конкретный труд «специализированным» или каким-либо другим, от этого ничего не меняется. Но для чего понадобилась подобная казуистика? Во-первых, для того, чтобы конкретный труд непременно очистить от его сущности – абстрактного труда и представить «специализированный труд» в отрыве от затрат человеческой энергии, т.е. без абстрактного труда; во-вторых, это делается для того, чтобы доказать, что конкретный труд не есть «единство многообразного» и может существовать без абстрактного труда. Однако любой вид труда, как бы его ни называли, есть конкретный труд потому, что кроме общего (затраты человеческой рабочей силы), свойственного всем видам труда, имеет свою специфику, свою качественную определенность, потому-то он конкретен, т.е. богаче абстрактного, и есть «единство многообразного».

Софизм четвертый. «Справедливо, конечно, что любой труд требует расходования рабочей силы человека. Но отсюда отнюдь еще не следует, что абстрактный труд – внеисторическая категория. В том-то все и дело, что труд как таковой и труд абстрактный, т.е. создающий стоимость, не тождественные понятия. Только при определенных исторических условиях труд выступает и как частный, и как общественный»[25]. И здесь же ссылка на Маркса:

Разберемся в этих цитатах.

Во-первых, труд как таковой и труд абстрактный нельзя отождествлять, ибо труд абстрактный есть одна сторона, одна противоположность единого труда, другой его противоположностью является конкретный труд.

Во-вторых, абстрактный труд нельзя отождествлять, как это делает А. Коган, с абстрактным трудом – субстанцией стоимости, поскольку первый аспект понятия «абстрактный труд» есть простая затрата человеческой энергии, свойственная любому труду в любых социальных условиях, независимо от этих условий, т.е. затрата человеческой рабочей силы [См. МЭ: 49, 149.]. В то же время второй аспект данного понятия – это абстрактный труд, который в определенных социальных условиях создает стоимость, т.е. является модификацией простой затраты человеческой энергии в определенных исторических условиях товарного производства. Ошибка А. Когана состоит в том, что он абсолютизирует этот второй аспект, смешивая первый и второй аспекты этого понятия, и приходит к выводу, что абстрактный труд – свойство только товарного производства.

В-третьих, труд всегда был, есть и будет единством не только абстрактного и конкретного, но и общего и частного, т.е. общего и единичного, отдельного. Поэтому положение, согласно которому «только при определенных исторических условиях труд выступает и как частный, и как общественный», неверно. Как же он выступает в иных исторических условиях? Разве может существовать единичное без общего и наоборот?

В-четвертых, А. Коган вынужден признать, что «справедливо, конечно, что любой труд требует расходования рабочей силы человека». Однако в понимании Маркса это и есть абстрактный труд. Но если он не согласен с таким понятием, пусть дает свое. Однако этого он не делает, а просто постулирует: абстрактный труд есть свойство только товарного производства. Что сверх того, то от лукавого.

В-пятых, что же касается цитаты Маркса, то он имеет в виду второй аспект понятия «абстрактный труд», конкретнее – частный и общественный труд в условиях капитализма.

Софизм пятый. Наши авторы делят категории на две группы – исторические и неисторические – и выдают это за принцип марксистского историзма. К сожалению, может быть, они слышали об этом принципе, но не разобрались в нем, иначе не было бы такой «классификации» категорий. Напомним суть этого принципа:

[22] См.: Коган А. К вопросу о природе абстрактного // Экономические науки. 1979. № 5. С. 93.

[23] Коган А. К вопросу о природе абстрактного. С. 94.

[24] См.: Коган А. К вопросу о природе абстрактного. С. 94.

[25] Коган А. К вопросу о природе абстрактного. С. 94.