— Бобби, мы накажем плохих людей. Освободи меня, и мы приведем сюда солдат. Мы всех их накажем!
— Правда? — в мутных глазах несчастного мелькнула искра надежды.
— Даю слово!
***
Перри остановилась у ворот, отделяющих Яаар’гул от остального Ярнама. Ее трясло, чувство всепоглощающей ненависти и ярости, пополам с бьющим под самое горло адреналином заставляли руки дрожать. Впереди — долгожданная свобода, но охотница не могла заставить себя выйти за ворота.
— Скорее н-н-нужно ух-ходить, — промычал Бобби. С его длинных, когтистых рук все еще капала кровь похитителей. Налипшие на балахон кусочки костей и мозга сползали в такт каждому движению, с тихими шлепками падая на черный камень. Перри подняла на него взгляд и в памяти тут же возникли картины побега.
***
Охотница аккуратно крадется по темным коридорам тюрьмы. Повсюду слышны стоны, крики отчаяния и сдавленный плачь. Едва различимые проклятия сливаются с пронзительными визгами и мольбами о помощи. Мольбами, единственные слушатели коих такие же обреченные, похитители и пропитанные кровью стены.
От вони испражнений, свернувшейся крови и едких химикатов свербит в носу, сводит желудок. Она движется тихо, то и дело поднимая взгляд на величественного и пугающего союзника. Массивные ладони Бобби Добса сжаты в кулаки, глуповатый взгляд обращен во тьму коридоров, будто высматривает обитающих там чудовищ.
Кругом мрак, вонь, стоны и камеры. Бесконечные ряды решеток, а за ними умирающие в кандалах. Перри закусила губу, обдумывая открывающиеся перед ней страшные картины.
«Сколько человек прошло через Яаар’гул? Сколько мужчин, женщин и детей исчезли в его стенах? Каждую ночь, пока охотники падают от изнеможения, очищая улицы от чудовищ, рискуют жизнями, умирают и становятся калеками, пока городская жандармерия воюет с бандами, целые конвои похищенных уходят в Яаар’гул, чтобы исчезнуть навсегда. И ни тел, ни следов и ни воспоминаний. Просто еще один человек исчез из своей кровати. И Церковь не знает об этом? Не знает о том, что прямо под носом творится настоящий ад? И я должна поверить в то, что Лоуренс позволил этим садистам превращать людей в двухметровых гомункулов, вырезать глаза? Что он не знал об этом? Да черта с два!»
Перри сжала кулаки, борясь с накатывающей яростью. Гнев мог затуманить рассудок — это непростительно для охотника.
— Т-туут выход, — промычал Бобби. — Н-налево.
Вдруг в одной из клеток, что Перри казалась пустой кто-то протяжно застонал.
«Не смотри, — подумала охотница. — Не смотри»
Но она посмотрела. Бросила всего один взгляд в полутьму и остановилась. Бобби опустил на нее удивленный и немного испуганный взгляд. Плечи охотницы дрожали, костяшки пальцев побелели, а в глазах засверкал неподдельный ужас. То, что она увидела, определенно когда-то было человеком. Но ни пол, ни возраст определить было невозможно, настолько сильно раздулось тело. Достаточно было одного взгляда, скользнувшего по вздувшемуся, но все еще живому пленнику, чтобы потерять самообладание.
— Оедон, — прошептала Перри, содрогаясь всем телом. — О Оедон… теперь ясно, откуда зловоние.
— Т-таких много, — буркнул Бобби. — Злая бабушка заставляет м-меня уносить в яму, если они сгниют полностью.
— Почему? Почему бы их просто не убить?
— Так надо. Это красный жук, Перри. Он м-меняется.
— Ты… ты был таким? Они это и с тобой сделали? — Перри болезненно покосилась на серую, испещрённую вздувшимися венами кожу Бобби.
— Д-да.
— Больные ублюдки, — содрогнулась охотница, борясь с подступающей рвотой.
Чьи-то шаги вывели охотницу из порождённого ужасом транса. Стук крепкой охотничьей обуви по каменному полу эхом отражался от стен. Из-за угла праздной походной вышли двое. Обычные черные комбинезоны, пистолеты и дубинки на поясах, угрюмые посеревшие лица.
«Охрана, — подумала Перри, закипая от ярости. — Не охотники»
— Эй! Ну наконец то! — крикнул широкоплечий бородач в кепке-бандитке. В пожелтевших зубах дымила самокрутка, отсвечивая в темноте алым огоньком. — Боб, нужны твои ручищи. Там еще одну партию при… везли.
Охранники застыли, недоуменно глядя на Перри. Охотница смотрела на них с испепеляющей ненавистью в глазах. Бандитские морды, несли на себе печать запойного алкоголизма, насилия и распутства. Пустые глаза, точно принадлежавшие мертвецам, бурили ее насквозь, сверкая насмешливым, похотливым огнем.
— Эй, Рич! Ты посмотри кого Боб привел к нам!
— Ты кто такая, милочка? — хохотнул лысый, касаясь рукояти дубинки. — Заблудилась?
Внешность обманчива. Эти двое, похоже, никогда не сталкивались с женщинами-охотницами и даже не догадывались об их существовании. Потому, видя сравнительно невысокую, в какой-то степени миловидную девушку в изрезанном, окровавленном плаще они не поступили правильно. Не бросились бежать за подмогой, а пошли к ней, злорадно улыбаясь.