— Что они делали?
— Ничего, сэр. Просто шли. Быстро шли, а у одного, который самый был высокий, на плече висел большой мешок… вот.
— Они были вооружены?
— Я… вроде нет, сэр.
— Вроде?
— Не волнуйся, Кесси, — Виола приобняла девочку за плечи.
— Ну… у одного в руке был шарик на палке.
— Шарик на палке? — Хеллвей поднял бровь.
Девочка кивнула.
— Ну хорошо, — выдохнул Джон. — Хоть что-то.
Виола спровадила девочку в детскую и, плотно закрыв дверь, спросила надевающего плащ Джона:
— Вы найдете его?
— Мы сделаем все возможное, миссис Гаскойн. Это единственное, что я могу вам обещать. Но не отчаивайтесь. Ваш муж — самый крепкий церковный охотник на моей памяти. С ним все будет хорошо. Я верю в это.
— Спасибо вам.
Солнечный день сменился янтарным заревом заката. Толпы народа шли по извилистым улочкам Ярнама домой. После тяжелого рабочего дня наступал момент хорошенько надраться и заснуть, скрываясь в алкогольном угаре от таящихся в ночи кошмаров. Охотник отошел от дома Гаскойна и широким шагом двинулся вдоль каменных мостовых, не поднимая сосредоточенного на мыслях взгляда с каменной кладки.
Он так погрузился в мысли, что едва не сшиб молодую женщину в синем суконном платье. На миг охотник отвлекся, глядя на розовеющие от возмущения щечки, на колыхающиеся на ветру черные локоны. Все же, нет в мире более красивых и статных женщин, чем ярнамитки. Высокие, розовощекие лишенные следов ожирения, сверкающие чистотой идеально здоровой кожи, где косметика не скрывает недостатки, но подчеркивает достоинства. Те, что принесла целительная кровь.
Но, едва та покраснела и скрыла глазки за шляпкой, как в память вновь ворвались охотники в железных масках. Джон поежился, и мостовая повела его мимо сети главных акведуков, сквозь городские псарни, пахнущие животными и оглушающими лаем, на главную улицу. Туда, где можно было взять кэб до своего дома, где Перри должна его ждать.
Виола не разрешила взять тетрадь с собой, потому Джонатану пришлось поработать пером и чернилами, тщательно перенося на свежий лист бумаги неведомые закорючки. Верхатский он не понимал, но знал, как минимум, пятерых, кто знаком с языком торгового союзника Ярнама. Четверо — охотники, а пятый, на котором и остановился выбор — ученый Бюргенверта, стареющий чудак Кэрил. И, когда солнце сядет, они нанесут ему визит.
Хеллвей поднял взгляд на небо.
— Это будет чертовски долгая ночь.
Комментарий к Вторжение в сон
Внешний вид охотницы мастерской. Но штаны не кожаные а суконные и необтягивающие, а оружие примерно в три раза меньше размером, хоть выглядит и так же: http://img0.reactor.cc/pics/post/BloodBorne-iltusa-BB-art-4699640.jpeg
Пила-топор в разложенном виде: http://img1.reactor.cc/pics/post/%D0%98%D0%B3%D1%80%D1%8B-%D0%9F%D0%B8%D0%BB%D0%B0-%D1%82%D0%BE%D0%BF%D0%BE%D1%80-saw-cleaver-BloodBorne-4752337.jpeg
Ночной Ярнам и потрепанный охотник. Картинка огонь))) : http://img0.reactor.cc/pics/post/BloodBorne-Dark-Souls-%D1%84%D1%8D%D0%BD%D0%B4%D0%BE%D0%BC%D1%8B-DS-art-4490894.jpeg
Вальтер, глава Лиги: http://img1.reactor.cc/pics/post/Valtr-Beast-Eater-BB-%D0%BF%D0%B5%D1%80%D1%81%D0%BE%D0%BD%D0%B0%D0%B6%D0%B8-BloodBorne-Dark-Souls-3778493.jpeg
========== Схватка в ночи ==========
Агата судорожно вздохнул резкий запах ладана, пота и перегара. Больше не слышались шумные голоса, не звенел колокол, не хихикали девушки и не резвилась бойкая детвора, играющая в догонялки среди ценных ваз и внушающих трепет статуй Великих. Повисла благословенная тишина, что всегда ходит под руку с темной ночью.
Но даже во тьме должен гореть свет Великих, и работа Смотрителя - вечно поддерживать его, зажигая свечи, расставляя благовония. Агата щелкнул огнивом, и последняя свеча вспыхнула оранжевым огоньком, добавляя немного света в Ярнамскую ночь. Ночью в часовне одиноко, и в зажигании света слепой Агата находил некий благой символизм. Его считали слепым, заглядывая в глубину белесых глаз. Но он видел. Не глазами, но нюхом. Видел запахи – послушать так бред, но Агата благодарил Оедона хотя бы за такое благословение измученного калеки.
- Скажи, о Великий Оедон, - прошептал смотритель. – Были ли дары, принесенные тебе достойны? Заслуживают ли эти добрые люди твоей милости?
Вдруг тишину разорвал отдаленный вопль и грохот мушкета. Где-то засвистели пули, вгрызалась в плоть зазубренная пила, а то и секира и кровь густым потоком хлынула на холодный камень. Агата воздел слепые глаза на потолок, где сквозь каменные своды и деревянные балки пробивалось тусклое сияние Космоса. Шепот Оедона, доступный лишь способным услышать. Тем, кто служит беззаветно, отринув корысть и эгоизм.