Цикл "Империя Великих Моголов". Компиляция. книги 1-4: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Ты хочешь сказать, что если я сейчас отдам приказ, то мы сможем атаковать завтра утром?

– Да. Наши люди хорошо подготовлены, а оборудование и запасы, которые им могут понадобиться, уже выгружены на берегу.

– Ну что ж, тогда пусть будет завтра. Я возглавлю переправу ниже по течению – возьмешь на себя ту, что будет выше?

– Конечно.

– Но, Хуррам, может быть, не стоит подвергать себя опасности, становясь во главе наступающих сил? Может быть, тебе лучше взять на себя общее командование и руководство артиллерией? – вмешался в разговор Асаф-хан.

– При нормальных обстоятельствах ты, возможно, был бы прав, но сейчас обстоятельства не нормальные, – возразил шахзаде. – Я ведь не только будущий падишах, но и отец. И двое моих сыновей в плену у Мехруниссы и Шахрияра. Я хочу сам добраться до них как можно скорее. Я полностью доверяю тебе командование артиллерией – ты должен будешь убедиться, что пушки стреляют по частоколам и пушечным гнездам и избегают тех мест, где Шахрияр может прятать моих сыновей – твоих внуков.

Ранним утром следующего дня Хуррам стоял на берегу реки Рави в двух с половиной милях ниже по течению от Лахора и наблюдал, как группы его людей забираются в небольшую флотилию лодок, которые они конфисковали у местных жителей под обещание хорошей награды. Воины стали бесшумно опускать весла в воду и поднимать истрепанные и заштопанные во многих местах паруса из хлопковой ткани, которыми были снабжены почти все лодки. У этих людей был приказ первыми пересечь реку и закрепиться на противоположном берегу, дав отпор силам Шахрияра, которые могли там находиться, а потом связать из лодок последнюю секцию уже частично построенного моста и закрепить ее у противоположного берега – так, чтобы она соединилась с той его частью, которую уже провели с берега, расположенного прямо под ним. Люди шахзаде не встретили никакого сопротивления, когда ночью спустились вниз по реке и начали строительство первой очереди моста. Никаких признаков людей Шахрияра не появилось и с восходом солнца – рыжего шара на затянутом дымкой небе – ни среди болотистых холмов, спускавшихся к противоположному берегу, ни на самом берегу. Муссонные дожди в этом году были слабыми, так что уровень воды в реке был достаточно низок для данного сезона, а сама река была шириной не больше двухсот футов или около того.

Шахзаде наблюдал, как первые лодки стали отчаливать от берега – гребцы в них пригнулись к веслам. В каждой лодке лежали по два-три стрелка с длинноствольными ружьями, заряженными и направленными в сторону вражеского берега. Несмотря на течение, которое было довольно сильным, через пару минут первая лодка – одна из самых больших, с корпусом, выкрашенным в красный цвет – уткнулась носом в противоположный берег, так и не встретив никакого сопротивления. Воины уже балансировали на ее бортах, готовые спрыгнуть на мелководье и выйти на берег, когда Хуррам услышал несколько ружейных выстрелов. Один из его людей, который, согнувшись, сидел на борту лодки, с громким всплеском упал в воду – и за ним последовали еще трое со следующей лодки. Как и предполагал их предводитель, выстрелы раздавались из-за одного из холмов, который располагался футах в ста от береговой линии. За выстрелами последовала туча стрел, но, быстро прикинув, сколько там может быть стрелков, Хуррам с облегчением понял, что их не больше тридцати. Было ясно, что противоположный берег охраняет лишь небольшой отряд противника. Его собственные люди теперь изо всех сил с громким топотом бежали по голому берегу в сторону холмов, вытащив из ножен мечи. Когда они уже преодолели почти три четверти пути, из долины между двумя холмами раздались новые выстрелы, и несколько человек Хуррама упали, включая и самого первого – одетого во все зеленое гиганта, который сжимал в руках кривую саблю. Правда, он почти сразу вскочил на ноги и возобновил движение, но ни этот гигант, ни другие еще не успели добраться до вершины глиняного холма, когда шахзаде увидел группу верховых – численностью человек сорок, – которая появилась из-за холмов и во весь опор поскакала к Лахору. Скорее всего это был передовой пикет, к которому усиление не подошло бы, даже если б они его попросили.

Один из последних всадников упал, раскинув руки и вылетев из седла – в него, должно быть, попала ружейная пуля. Еще одна лошадь – гнедая – споткнулась и сбросила своего седока, но остальные смогли скрыться под кронами жиденьких деревьев. Шахзаде был уверен, что, даже если Мехрунисса этого еще не знает, очень скоро ей доложат о том, что его войска переправились через реку.

– Торопитесь! – крикнул он одному из командиров. – Начинайте крепить лодки к противоположному берегу. Готовьте войска к переправе. Не теряйте время!

Спустя два часа Хуррам уже был на противоположном берегу реки. Его люди быстро закончили строительство моста, и хотя некоторые его секции из-за сильного течения приходилось удерживать лодками, привязанными к нему крепкими пеньковыми канатами, свою задачу он выполнил. Даже если сейчас мост развалится, основная часть кавалерии, многие боевые слоны и легкая артиллерия шахзаде все равно уже успели переправиться – и у него достаточно сил, чтобы начать штурм оборонительных сооружений, окружавших дворец Лахора.

Собрав вокруг себя командиров, как и он, приготовившихся к битве, Хуррам обратился к ним с короткой речью:

– Знайте одно: сегодня решающий день в моей жизни. К концу этого дня с вашей помощью я или получу трон и спасу своих любимых сыновей, или погибну, пытаясь сделать это. Но я знаю, что вместе с вами добьюсь победы. А когда это произойдет, все вы получите роскошные подарки из сокровищниц Лахора и конфискованные земли сторонников моего единокровного брата. Помните, наш план очень прост. Как только мы услышим, что пушки Асаф-хана открыли огонь по частоколам через реку Рави, мы и люди Махабат-хана – а его гонцы уже сообщили мне, что он благополучно переправился через реку выше по течению, – одновременно начнем наступление на частоколы с противоположных сторон.

Через несколько минут Хуррам услышал канонаду орудий Асаф-хана. Вслед за четырьмя телохранителями, каждый из которых держал в руках большое темно-зеленое знамя, и четырьмя трубачами, дувшими в свои длинные медные инструменты, шахзаде тронул гнедую лошадь во главе отряда своих людей. Скоро он уже быстрой рысью двигался по ничем не защищенной, растрескавшейся от жары, грязи, покрывавшей речной берег. Сердце его билось быстрее, чем обычно, когда он шел на битву, и шахзаде чувствовал, что ему сложно полностью сосредоточиться на предстоящем бое. Хуррам постоянно возвращался мыслями к тому, где во дворце он найдет своих сыновей, если сможет в него войти.

Зная, что необходимо сосредоточиться на настоящем, а не мечтать о будущем, если только он хочет благополучно дойти и довести своих людей до цели, шахзаде слегка натянул поводья, а затем постарался взглядом проникнуть сквозь дым, поднятый пушками Асаф-хана и ответной стрельбой пушек Шахрияра. Дворец, окруженный частоколами, находился не более чем в полумиле от Хуррама. Однако люди Шахрияра разрушили практически все дома и здания между тем местом, где сейчас находились войска его старшего брата, и собственными позициями, чтобы улучшить обзор для стрельбы. Горы мусора, оставшегося от разрушенных зданий, который не убрали, значительно замедлят ход конницы, и многие всадники погибнут еще до того, как доберутся до частоколов, с беспокойством подумал Хуррам. Но если они спешатся и последние восемьсот ярдов преодолеют в пешем строю, то эти горы превратятся в хорошую защиту.

Развернув лошадь, Хуррам приказал первым рядам своих людей спешиться. Оставив по одному человеку на каждые шесть лошадей, дабы следить за ними, он повел остальных, согнувшихся вдвое, от одной кучи мусора к другой. Прежде чем они успели пройти десятую часть расстояния, люди Шахрияра обнаружили их и открыли по ним огонь прямой наводкой из пушек и ружей. Хуррам бросился за остатки стены одного из разрушенных домов. Расположившись там, он увидел, как один из его людей, прятавшийся за мусором недалеко от него, вдруг обмяк, пораженный, по-видимому, срикошетившей пулей, так как спереди он был закрыт со всех сторон. Махнув затянутой в перчатку рукой своим людям, чтобы те следовали за ним – что они тут же храбро сделали, – Хуррам опять побежал вперед, скрываясь за грудами обломков и двигаясь зигзагами, чтобы затруднить противнику прицел.

К тому времени, когда шахзаде вновь остановился, чтобы передохнуть за стволом дерева ниим, сломанного пушечным ядром, он успел пробежать ярдов шестьсот в свисте стрел и пуль, летевших вокруг него. Почувствовав на левой щеке струйку, как ему показалось, пота, шахзаде вытер ее кремовым шарфом и увидел, что ткань окрасилась в красный цвет. Сняв перчатку, Хуррам ощупал лицо и обнаружил рану рядом с левым ухом, но она оказалась совсем незначительной – простая царапина, нанесенная куском каменной кладки, отбитым то ли ядром, то ли ружейной пулей. Выглянув из-за ствола, Хуррам увидел, что на оставшемся отрезке пути до частокола нет больше никаких укрытий. Сам палисад был около четырех футов в высоту, но в некоторых местах он оказался сильно поврежден ядрами пушек Асаф-хана, летевшими с противоположного берега реки Рави.

Подождав всего несколько минут, чтобы его люди смогли подтянуться к нему, Хуррам крикнул трубачам, чтобы те протрубили условный сигнал Асаф-хану, который означал, что они добрались до частокола и стрельбу надо перенести на другое место. Потом он приказал знаменосцам выше поднять зеленые полотнища и, наконец, встал, после чего, окруженный телохранителями, бросился на заграждение. И опять мимо него свистели ружейные пули, а одна из стрел попала в стальную плашку на его нагруднике и отскочила в сторону. Мгновение спустя шахзаде споткнулся о валяющийся на земле и практически не видимый в пыли кирпич и чуть не упал. Но быстро восстановив равновесие, он почти мгновенно взлетел на частокол и, подтянувшись на мускулистых руках, сначала уселся на него верхом, а потом спрыгнул на другую сторону.

Легко приземлившись на ноги, Хуррам сразу же столкнулся с высоким стрелком. Выстрелив в него и не попав, этот стрелок схватил ружье за длинное дуло и замахнулся на шахзаде прикладом, но тот качнулся на каблуках и ушел от удара, а потом воткнул свой меч прямо в выпирающий живот стрелка. Когда Хуррам выдернул окровавленный клинок, то услышал громкий звук выходящих газов. Потом он увидел еще одного воина, который приготовился напасть на него, высоко подняв вверх свою кривую саблю. Шахзаде опять попытался отклониться, но поскользнулся, вывернул колено и упал на бок. Увидев это, его противник бросился на него, готовясь нанести удар, и Хурраму пришлось откатиться в сторону. Меч воина вонзился в землю как раз в том месте, где недавно была голова шахзаде. В ответ он ударил своим мечом по ногам противника, и тот тоже упал. Затем, быстро поднявшись на колени, Хуррам изо всех сил, на которые только был способен, ударил мечом по горлу лежащего на земле воина. Хлынул поток крови, и мужчина затих навеки.

С трудом поднявшись на ноги и осмотревшись, шахзаде увидел, что его люди полностью овладели частоколом и их противники повсюду прекращают сопротивление и бегут под защиту стен дворца. А потом сквозь дым увидел перед собой зеленое знамя моголов. Это раджпуты Махабат-хана вошли за частокол с другой стороны.

– К главным воротам дворца! – крикнул Хуррам хриплым от волнения и дыма голосом и вместе со своими людьми бросился вперед со всей скоростью, на которую только был способен, ожидая каждое мгновение контратаки стрелков и лучников противника. К своему удивлению, он не увидел стрел и не услышал выстрелов. Казалось, что силы Шахрияра быстро тают. Они что, полностью деморализованы или отступают по заранее продуманному плану на подготовленные позиции или за крепостные укрепления?

На бегу Хуррам заметил на земле брошенные мечи и ружья противника. Он пробежал мимо перевернутых повозок и других защитных сооружений – за некоторыми из них оставались пушки. Пушкари и стрелки вполне могли бы расстрелять людей Хуррама прямой наводкой, но они предпочли бросить всё, не сделав ни единого выстрела. Люди Шахрияра бежали. Скоро Хуррам добрался до высоких, покрытых металлом ворот, ведущих во дворец, которые были распахнуты и которые, казалось, никто не защищал. Он победил, промелькнула у него в голове ликующая мысль. Теперь надо разыскать сыновей…

Неожиданно телохранитель, бежавший рядом с ним, пересек ему путь, пытаясь не наступить на осколок скалы, – и упал, раскинув руки, на землю. В свою очередь, изменив направление и посмотрев вниз, Хуррам увидел, что пуля попала телохранителю точно в лоб. Но у него не было времени задуматься об этом, потому что он уже вбежал в ворота.

Мехрунисса отошла от оконного проема в своих покоях, которые располагались на втором этаже дворца, и опустила ружье. То самое, приклад которого был украшен перламутром и из которого она убила столько тигров. Вдова падишаха смогла точно прицелиться даже на таком расстоянии. И почему этот телохранитель вдруг возник перед Хуррамом? Он не мог ее видеть и не пытался закрыть собой шахзаде… Но потом мозг Мехруниссы, деятельный, как и всегда, начал перебирать оставшиеся у нее теперь варианты – как действовать, когда дворец пал, – а в этом у нее не было никаких сомнений. Вскоре Хуррам и его люди начнут обыскивать помещения дворца в поисках его сыновей, ее самой и Шахрияра…

А где сейчас Шахрияр? Его не было ни во главе войск, ни с Ладили, которая находилась в соседней комнате с ребенком. Мехрунисса не может ни на кого положиться – как и в прошлом, ей придется рассчитывать только на свои собственные силы. Она знала, что стреляла с дальним прицелом, и не только в буквальном смысле этого слова. Но даже если б ей удалось убить Хуррама, маловероятно, что его люди сдались бы. Скорее – по приказу ее собственного брата и Арджуманд – они провозгласили бы падишахом Дара Шукоха. Так что же, ей остается умереть в бою, перезарядив ружье и убив первого, кто войдет в комнату? Нет. Ей приходилось преодолевать трудности с самого рождения. И она еще не готова умереть. Спокойный, уравновешенный и утонченный мозг способен изменить к лучшему самые, казалось бы, безнадежные обстоятельства. И сейчас ей поможет ее статус «просто женщины». Она знает, что ей делать…

В сопровождении нескольких телохранителей Хуррам быстро, перепрыгивая через две ступеньки за раз, поднимался по мраморной лестнице, ведущей на второй этаж дворца, где, как он вспомнил после недолгого размышления посреди хаоса схватки за главные ворота, находились покои падишаха. Шахзаде стал по очереди распахивать украшенные слоновой костью двери по обеим сторонам коридора, тускло освещенного единственным окном в самом его конце. Он искал своих сыновей. Где они? Не спрятали ли их Мехрунисса и Шахрияр, как гарантию своего собственного безопасного отступления? А может быть, они убили мальчиков, чтобы отомстить ему за его успех? Мехрунисса вполне способна на такое, подумал Хуррам, непроизвольно сжимая рукоятку меча.

Первая комната, в которую он вошел, была абсолютно пуста – только муслиновые шторы колыхались на ветерке, проникавшем сквозь оконный проем. Вторая тоже оказалась пустой, так же как и третья, хотя опрокинутый серебряный кубок с остатками шербета, пролившимися на скатерть, говорил о том, что эту комнату недавно покинули в большой спешке. Когда, с мечом в руке, Хуррам вышел из этого помещения, дальше по коридору открылась еще одна дверь, и из нее появилась женщина с прямой спиной, одетая во что-то темное, лицо которой было закрыто кремовой шалью. Высоко подняв голову, она твердыми шагами направилась в сторону шахзаде.

Практически мгновенно Хуррам понял по ее осанке и по хладнокровию, которым дышала ее фигура, что перед ним Мехрунисса. Прежде чем он успел отдать приказ схватить ее, она сдернула шаль и бросилась на пол в десятке футов перед ним.

– Я сдаюсь, Хуррам. Трон твой. Поступай со мной как знаешь, – произнесла женщина и тут же добавила: – Но ты, наверное, хочешь знать, где Дара Шукох и Аурангзеб, правда?

Шахзаде удивился. Неужели Мехрунисса готова расстаться с его сыновьями, с единственным, что она может использовать в торговле с ним, без требования каких-либо уступок с его стороны?