Цикл "Империя Великих Моголов". Компиляция. книги 1-4: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Мохун Сингх уверен, что по своей натуре Махабат-хан – человек, верный трону, и только то, как Мехрунисса обращалась с ним, заставило его поднять восстание.

– Надо будет приглядывать за ним, когда он присоединится к нам вместе с Асаф-ханом… Когда это может случиться?

– Недели через три-четыре. Им понадобится время, чтобы набрать по пути новых воинов. Махабат-хан, например, послал своих эмиссаров в Раджастхан, призвать под свои знамена старых боевых товарищей и набрать новых в этой кузнице воинов.

– Значит, нам остался один Хусрав, правильно? Он что, все еще хочет побороться за трон?

– Да. Хотя наши источники и сообщают, что попытки хакимов расшить его глаза и восстановить зрение были успешны лишь частично, он все еще не потерял способности привлекать к себе новых сторонников. Твой брат перетянул на свою сторону наместника Гвалиора, где он провел столько времени в заключении, и множество местных командиров, и теперь собирается в третий раз провозгласить себя падишахом.

– И в третий раз у него ничего не получится, – заметил шахзаде.

«Почему Хусрав никак не хочет расстаться со своими амбициями? Почему он не хочет просто наслаждаться восстановившимся зрением и любовью своей верной жены Джани, которая была с ним все эти долгие годы заключения? Почему хочет выступить против меня?» – подумал Хуррам и прикусил губу вместо того, чтобы произнести этот вопрос вслух.

– Сколько человек ему удалось собрать? – задал он другой вопрос.

– Тысяч десять. Некоторые из них – братья и сыновья тех, кто погиб во время его прежних восстаний против твоего отца. Они захватили казначейство и оружейные склады Гвалиора, так что не испытывают нужды ни в оружии, ни в припасах.

– И они направляются в Агру?

– Да. Наши разведчики доносят, что они где-то в двадцати пяти милях к западу от нас и в сорока милях от Агры.

– Принимая во внимание то, что Шахрияр никуда не выезжает из Агры, а нам стоит подождать Махабат-хана и Асаф-хана с их подкреплением, прежде чем вступать с ним в бой, предлагаю сначала раз и навсегда покончить с амбициями Хусрава. Если мы оставим здесь весь наш обоз со скарбом, сможем мы догнать его и навязать ему битву до того, как он доберется до Агры?

– Конечно. По докладам наших разведчиков, Хусрав делает не больше восьми миль в день, возможно, надеясь найти больше союзников по пути в столицу. Нас разделяет ровная территория без крупных рек, поэтому мы сможем нагнать его через сорок восемь часов, даже если помимо всадников и конных стрелков с лучниками возьмем с собой боевых слонов.

– Ну что ж… Тогда так и сделаем. Проследите, чтобы здесь осталось достаточно войск для защиты обоза и тяжелой артиллерии, и немедленно отдавайте необходимые приказы.

С нетерпением ожидая начала битвы, которая решит его будущее, Хуррам с несколькими телохранителями двигался впереди главной колонны войск, когда всего два дня спустя к нему подскакал всадник на взмыленной серой лошади.

– Люди Хусрава занимают позиции вокруг деревушки вон там, – сообщил он. – Их больше, чем мы думали, – тысяч двенадцать или около того. Когда они узнали о нашем приближении, то явно решили использовать ту защиту, которую могут предоставить им низкие глинобитные стены вокруг загонов для скота и даже простые, крытые сеном одноэтажные дома в деревне. Сейчас они пытаются установить на позициях пушки, а пока выставили небольшой заслон из стрелков и лучников в двухстах футах перед деревней.

Проследив за вытянутой рукой разведчика, Хуррам увидел в подрагивающем от жары воздухе, что деревня расположена на небольшой площадке ровной земли, прилепившейся к дальнему берегу речки, которая сейчас, в жаркий сезон, превратилась в полосу жидкой грязи. У Хусрава было небольшое превосходство в живой силе, так как шахзаде пришлось оставить часть войска для охраны обоза.

И тем не менее, несмотря на то что его люди устали после двухдневной погони за Хусравом и день был невыносимо жарким, Хуррам решил не ждать подхода своих военачальников и атаковать позиции брата с ходу, пока воины противника не успели полностью закончить их подготовку.

– Передай Камрану Икбалу – пусть приготовит отряд из половины всей нашей кавалерии к немедленной атаке, – приказал шахзаде. – Пока он будет атаковать деревню в лоб, я с оставшимися всадниками перейду через речку и окажусь в тылу у защищающихся. И пусть боевые слоны с легкими пушками на хаудахах следуют как можно ближе за кавалерией.

Где-то через четверть часа или около того Хуррам увидел, как его всадники с тучной фигурой Камрана Икбала на высоком черном жеребце во главе и с четырьмя знаменосцами у него за спиной, набирая скорость, летят в сторону деревни. Поднятая копытами пыль закрыла их, и шахзаде, оседлав, в свою очередь, любимую гнедую лошадь, двинулся во главе двух тысяч своих лучших всадников влево, чтобы начать окружение деревни. Вскоре грохот легкой артиллерии и треск ружейных выстрелов сообщили ему о том, что люди Хусрава вступили в бой с Камраном Икбалом. Сквозь просветы в пыли и в дыму Хуррам увидел, что артиллеристы его единокровного брата неплохо прицелились. Несколько лошадей Камрана Икбала упали, другие скакали по полю без всадников с болтающимися поводьями, стараясь убраться подальше от поля битвы. Неожиданно Хурраму показалось, что один из знаменосцев поворачивает лошадь – создалось впечатление, что атака захлебнулась. А потом все скрылось за плотным пороховым дымом.

Хуррам вдруг засомневался. Не слишком ли он поторопился в своем желании, приказав немедленно атаковать противника, когда гораздо умнее было бы подождать и дать отдохнуть усталым людям? Не ошибся ли он, несколько раз дробя свои силы – сначала оставив часть их для охраны обоза, а потом разделив на две части для этой двойной атаки? Но было уже слишком поздно. Теперь самое худшее, что он может сделать, – это прекратить атаку и отвести своих людей, давая, таким образом, Хусраву возможность для контратаки. Он выбрал наступление, и теперь его будущее зависит от того, сможет ли он окружить противника. Несмотря на то что люди Хусрава бились отчаянно и потери среди атаковавших в лоб росли, они вполне могут отступить под его собственным напором с тыла, испугавшись, что их пути отхода будут отрезаны. Кроме того, Камран Икбал и его люди – опытные и отважные бойцы. И даже если вначале слегка замешкались, они не сдадутся и продолжат наступать с удвоенной энергией.

Сам же Хуррам приближался к границам речки. «Она скорее похожа на полосу липкой коричневой грязи, испещренной сотнями следов животных, а не на реку», – подумал шахзаде. Взмахом руки он послал своих всадников вперед и заставил собственную гнедую войти в грязь. Вскоре Хуррам уже скакал по противоположному берегу в сопровождении телохранителей и кавалеристов. Однако посмотрев назад, он заметил, что пара лошадей валяется на земле – скорее всего завязли копытами в глубокой непролазной грязи из-за того, что бездумные наездники нещадно гнали их вперед.

Вновь посмотрев вперед, Хуррам увидел, что первая низкая стена, окружающая загон для скота, находится всего в двухстах футах от него. Неожиданно он увидел вспышки – из-за нее поднялись стрелки и открыли огонь. Мимо просвистели пули. Еще один из всадников шахзаде, раджпут в оранжевом тюрбане и с экстравагантной бородой, получил пулю прямо в лоб, вылетел из седла и несколько раз перекатился по земле, прежде чем его тело попало под копыта скакавших сзади лошадей. Судя по количеству вспышек, стрелков там человек пятьдесят, подумал Хуррам. Но большинство из них не успеет перезарядить ружья до того, как он со своими людьми доберется до них. Однако тут, к его огорчению, из-за стены появились лучники, которые, быстро произведя залп, вновь скрылись за ее защитой. Шахзаде показалось, что одна из стрел летит прямо в него, и время вокруг него остановилось. Прежде чем он смог натянуть вожжи, стрела попала в небольшую пластину из закаленной стали, которая защищала голову лошади, и отлетела в сторону.

Сила удара и его неожиданность ошеломили гнедую, и она заметалась из стороны в сторону. Хурраму пришлось отчаянно бороться, чтобы вновь взять ее под свой контроль. Натянув поводья и наклонившись к самой шее лошади, он смог заставить ее перепрыгнуть через осыпающуюся глинобитную стену, которая в этом месте была не больше трех футов высотой. Большинство из его людей тоже благополучно преодолели это препятствие, однако кони двоих из них попали в навозную кучу, сложенную прямо за стеной. Передние ноги животных заскользили вперед, их крупы ударились о стену, и седоки вылетели из седел и приземлились на землю, перелетев через головы животных.

Хуррам нацелил свой первый удар на лучника в темном халате, который собирался наложить стрелу на тетиву своего большого двойного лука. Острое лезвие ударило этого стрелка наискосок через грудь, и тот упал на спину, выронив оружие из рук. Несколько людей Хуррама вокруг него попадали из своих седел, раненые или убитые.

Кровь шумела в висках шахзаде, когда он в сопровождении двух телохранителей прорвался в саму деревню и завернул за угол низкого сарая. Из постройки выскочил козленок, который сразу же попал в ноги лошади одного из телохранителей. Лошадь споткнулась, и ее наездник упал прямо на пальмовые ветви, которыми была накрыта крыша сарая. Под его весом они провалились, и мужчина исчез из виду.

Кони Хуррама и его телохранителя из-за возникшей помехи вновь потеряли скорость. Однако вскоре шахзаде разогнал свою гнедую и неожиданно выскочил на узкую главную улицу деревни. Здесь его взгляд упал на выкрашенную белым цветом раку, в которой пряталось красное изображение многорукой индуистской богини Кали с ожерельем из желтых цветов на шее. А затем Хуррам увидел в конце улицы пушку, наполовину скрытую в тени, отбрасываемой ветвями и листьями баньяна. Было видно, как пушкарь подносит запал к полке с порохом. Изо всех сил натянув поводья, шахзаде заставил гнедую сойти с улицы в промежуток между двумя домами. При этом он потревожил кур, которые рылись в пыли, а теперь разбежались с громким кудахтаньем.

Практически мгновенно он услышал пушечный выстрел и увидел над домами облако белого дыма, вдогонку которому раздался удар и крик. Ядро попало в одного из его конников. Это не был телохранитель, который скакал прямо за ним, – тот тоже смог вовремя спрятаться между домами. Теперь же, настроившись сильно удивить пушкарей, пока они заряжают пушку, Хуррам со своим человеком быстро преодолели какие-то хилые кусты, которые использовались как загон для птицы, и поскакали, прокладывая себе дорогу сквозь плетни и остатки глиняной кухонной утвари, вдоль домов, которые уже давно были оставлены хозяевами.

Добравшись до угла последнего дома и повернув за него, Хуррам увидел пушку под баньяном всего в нескольких ярдах от себя. Раздетые до пояса и все покрытые потом, пушкари отчаянно старались пропихнуть в ствол порох и ядро, в то время как три или четыре стрелка стреляли из-за ствола дерева, который защищал их, вдоль главной улицы по его людям, стараясь не подпустить их к заряжавшейся пушке. Не останавливаясь и не думая, управляя гнедой с помощью рук и пяток, Хуррам бросился на пушку в сопровождении своего единственного телохранителя. При виде их двое из трех пушкарей бросились бежать, чтобы попасть по очереди на пику телохранителя. Третий остался стоять на месте и храбро попытался выбить Хуррама из седла длинным шомполом. Его неуклюжий удар прошел мимо, а шахзаде вытащил меч и ударил пушкаря по обнаженному плечу. Лезвие глубоко вонзилось в кожу и сухожилия, и мужчина упал на дуло пушки, заливая ее кровью из своей раны.

Между тем стрелок развернул свое ружье, чтобы прицелиться в Хуррама, но у ружья был длинный ствол – почти шесть футов, – и воин сильно нервничал. Ружье при выстреле тряслось у него в руках, и пуля не задела ни всадника, ни его лошадь, просвистев у нее над головой. Хуррам так сильно ударил мужчину по голове своим мечом, что тот чуть не выпал у него из его руки, а череп мужчины раскололся, как спелый арбуз, разбрызгав мозги и кровь в пыли дороги.