Из соседнего номера доносился стук машинки.
— Машинки у них есть! — проговорил Леха. — А я свою должен был продать, чтобы внуку порты купить!
До этого у него и детей не было — и вдруг — сразу внук!
Мы спустились в уютный, тускло освещенный бар, и Леха сказал бармену, указывая на бутылку:
— По двести нам нацеди... под конференцию! Бармен безмолвно нацедил.
— Колоссально! А я и не знал! — обрадовался я.
— Ты много еще чего не знаешь! — зловеще Леха сказал.
Я испуганно поставил фужер.
— Насчет этого не сомневайся! — Леха положил мне руку на плечо. — Есть указание: под конференцию — наливать! Только этим не говори...
— Кому — этим?
— Ты что не понимаешь, что ли? И так Златоперстский с командой своей все захватил — теперь еще и это им отдавать? — Леха бережно загородил мощной рукой хрупкий фужер.
— А, ну ясно! — я повторил его жест.
— Есть нашенские ребятки тут, есть! — радостно прихлебывая, заговорил он. — Иду это по коридору я — навстречу мне — Генка Хухрец! «Ты?» — «Я!» — «Здорово!» — «Здорово!» Обнялись. «Ну что, — говорит, — я могу сделать для тебя?» И — вот! — Леха гордо обвел рукой тускло освещенные стены. — Кстати — ты с нами, нет?
— А вы кто?
— А! — Леха с отчаянием рукой махнул. — Ну что надо тебе? Скажи — сделаем!
— Да я даже как-то не знаю... — я забормотал.
— Не знаешь ничего — потому и не хочешь! — Леха сказал. — Ну хочешь — тренером в Венэсуэлу устроим тебя? Момент! — Леха прямо в фужере набрал пальцем телефонный номер. — Алле! Генаха, ты? Тут со мной один чудило сидит — можем в Венэсуэлу его послать? Говоришь: «О чем речь?» — Леха захохотал. — Ну ясно! Он свяжется с тобой!.. Только-то и делов! — поворачиваясь ко мне, Леха сказал. — А может, ты, наоборот, — он окинул меня орлиным взором, — в глубинку куда-нибудь желаешь? Это мы мигом! — он быстро рванулся к бару, принес фужер размером с торшер. — Алле! Генаха? Снова я. Тут куражится наш-то — может, в порт Находка его пошлем? Сделаешь? Ну, хоп!
В течение получаса я довольно холодно уже наблюдал за стремительными своими взлетами и падениями — в конце концов я уже ехал в Боготу через Бугульму... но тут Леха устал.
— Ладно, — проговорил он. — Договорились в общих чертах! Пойду гляну, как Яка Лягушов там лежит.
В этот момент в бар вошел Скукоженский, подошел к стойке и, явно не зная самого главного, заказал себе скромный кофе.
Леха злорадно подтолкнул меня локтем, подмигнул.
— Эй ты, Скукоженский! Не признал, что ли? Чего не здороваешься? — внутренне ликуя, привязался Леха к нему.
— Я уже, кажется, говорил вам, что моя фамилия Скуко-Женский! — надменно дернув плечом, проговорил тот.
— Ой, извини, подзабыл маленько! — юродствуя, завопил Леха и, потрепав Скуко-Женского по спине и заговорщически подмигнув мне, ушел.
— Можно вас буквально на долю секунды? — с изысканной вежливостью обратился вдруг ко мне Скуко-Женский.
— Пожалуйста, пожалуйста! — я торопливо пересел к нему.
— Сначала — о деле, — сухо проговорил он.
Как будто потом мы с ним часами будем говорить о душе!
— Ваш доклад поставлен на завтра.
— Ну?! Это хорошо! — я обрадовался.