— А зачем, ремонт-то? И так аккуратно, — я огляделся.
— Не понимаешь, что ли? — Леха разозлился. — После каждого ремонта у него еще одна дача появляется — как же не ремонтировать?
— А как же нам конферировать? — говорю. — Никуда будет не пройти — все разрушается!
— А это уже, как говорится, дело десятое! — Леха усмехнулся.
Потом мы с Лехой ползли по горам песка к железнодорожной насыпи. Все приглашенные уже там собрались: и Златоперстский, и Трубецкой, и Блинохватова, и Ида Колодвиженская, и Здецкий, и Крепконосов.
Златоперстский, покровительственно улыбаясь, рассказывал про Париж — для пикника, конечно, лучшей темы не найти:
— И вот приезжаем мы на Сен-Дени... и как бы уже путешествуем во времени!
«Главное, что ты в пространстве можешь путешествовать!» — злобно подумал я.
Все сползают по песку, но сразу же снова карабкаются вверх.
В центре, естественно, Носия возвышается. Вдруг звонок. Носия поднял свою большую кепку, лежащую на песке, — под ней оказался телефон.
— Слушаю! — надменно проговорил.
Смотрел я на этот праздник, и слезы душили: «Что ж такое? Что у меня за судьба? Всегда я как-то в стороне, на отшибе обоймы!»
Приползли обратно в гостиницу — Леха говорит:
— Все! Хватит дураками быть!
— Думаешь — хватит?..
— Надо что-то предпринимать!
— Думаешь — надо?
— А — ты вообще вне времени и пространства! — Леха махнул рукой, стремительно ушел.
Вечером уже я робко ему постучал. Он долго не отзывался, наконец глухо откликнулся:
— Кто?
— Я — кто же еще?
Леха высунул в коридор взлохмаченную голову, бдительно огляделся:
— Заходь!
Зашел я — и даже не сразу понял, что живет он в таком же номере, как и я: на столе стояли мокрые сапоги, кровать застилал какой-то зипун, пол был покрыт каким-то темным распластанным телом.
— Кто это? — испуганно глянул я на тело.
— Да это Яка Лягушов. Отличный, кстати, мужик. Пущай пока полежит... Выйдем-ка!
Мы вышли.
— Зайдем тут... здоровье поправим, — Леха сказал.
— Да я денег не получил!
— Ладно! С деньгами и дурак может. Пошли!