Выдержав подобающую паузу, я робко прокашлялась.
— Мне кажется... В Зеленогорске... я знаю одну чистку... Она американская... с гарантией качества. Вещи из меха.
Он вздёрнул свои очи на меня.
— Чистка? Американская?! Да они вообще вещи растворяют, понял?!
От волнения даже перепутал мой пол. Да какой может быть пол?! Не время сейчас! Не место и не время. Мы посидели молча.
— Адрес помнишь?
Я покачала головой.
— Только зрительно.
— Охо-хо! Тошнёхонько! — он упал на спину.
— Светлейший! Что с вами?
— Какой я на х... светлейший!
Пауза. Раздался короткий шорох в полной тишине, окружающей дом. Съехал с крыши край снежного пласта и углом повис в окне.
— Смотри! Белый медведь свесил ногу — будет спускаться.
— Ещё лирики тут не хватало!
— Извини.
Мы задремали. Шапочка лежала между нами, как обоюдоострый меч.
Я проснулась оттого, что он тряс меня. Я быстро открыла глаза, будто и не спала.
— Да.
— Ты что? Спишь, что ли? — возмущённо произнёс он. — А давай по очереди спать?
— Ладно уж, — прокашлявшись, произнесла я. — Если у тебя такой запой, может, выпьем, символически?
— ...Посмотри там, в шкафу. Осталось в бутылке?
Я принесла зелёную в лунном свете бутыль, помотала перед его лицом.
— Осталось.
— Тогда — это конец! — проговорил он с отчаянием. Я разлила по-братски.
— Это, — он разволновался, — может... где поискать закусочки?
— Ты сам — закусочка, — прохрипела я.
Проснулась я оттого, что он тряс меня как грушу.
— Вставай!.. Проспали!!
— ...Что?
— Шапку!