Через час я подошел к ней. Она лежала ничком на кровати, уткнувшись в подушку.
— Слушай меня внимательно и запоминай: никогда, нигде и ни за что ничего не делай! Так будет значительно легче и тебе и мне!
— Вот ето мне нравится! — она радостно подскочила.
Быстро же улетучилось ее расстройство!
Но главные неприятности этого дня, оказывается, были впереди. Часа примерно в три раздался звонок. В дверях стоял хмурый человек с мешком.
— О! Приехали наконец-то, — проговорил он. — А то мы дверь у вас хотели ломать.
— Зачем же дверь-то ломать? — растерялся я.
— Сейчас увидите! — ответил он.
И, подойдя к телефонной розетке, вырвал ее из стены и положил вместе с телефоном в мешок.
— В чем, собственно, дело? — дрожащим голосом произнес я.
— Вовремя надо платить! — ответил он н хлопнул дверью.
Я посмотрел на моих домочадцев.
— Наверное, это из-за того счета, — очаровательно смутившись, проговорила жена.
— Какого того?
— Вот, — потупясь, она протянула мятый листок.
— Симферополь? Это зачем?
— Это я Дийке звонила. Они тогда с Лешкой поругались, и она к матери уехала. Могу я поддержать свою подругу? — нахально пытаясь перейти в наступление, сказала жена.
— Да... но не за пятнадцать же рублей!
— Это я согласна, — она кивнула.
— И это ведь в марте еще было, чего ж ты раньше-то не сказала?
— Я боялась, ты ругаться будешь, — потупилась она.
— Да? А теперь не боишься? Странно.
— Боюсь.
— Но ведь, наверное, н повторные напоминания присылали?
— Присылали. А я их прятала, — с некоторым упрямством, упрямством отчаяния, повторила она.
— Ну и чего ты добилась? — я кивнул на то место, где была раньше телефонная розетка.
— Добилась! — повторила она.
Я махнул рукой.
— Так что же теперь делать? — через некоторое время спросил я.
— Надо на телефонную станцию обратиться, — рассудительно сказала дочка.