Мы возвратились обратно в вокзал.
«Это конец!» — подумал я.
Жена и дочь смотрели на меня... Я вдруг расстегнул чемодан, схватил взвывшего щенка, сунул его в чемодан и защелкнул замки.
— Ты что? — проговорила жена. Губы у нее затряслись...
— Быстрей! — яростно сказал я.
Проводница посмотрела на нас подозрительно, но пропустила. Когда она вошла в купе отбирать билеты, песик, потрясенный и оскорбленный, сидел на полу, а на столике лежала пятерка.
Она плюнула на песика, зло схватила пятерку и, резко, со скрипом задвинув дверь, исчезла.
Поезд качало на стрелках. За окном мелькали деревья.
Да-а-а...
VII. Попытка развода
Туго повернулся ключ, едва растворилась дверь. Чувствовалось, что в квартире у нас давно никто не был, — тяжелый застоявшийся запах, повсюду пыль.
Заглянули хотя бы грабители: проветрили бы квартиру, а заодно бы и прибрались.
— Ну вот мы и дома! — сказал я.
Мы вошли в комнату. Странное дело: все цветы упали с подоконников, валялись на полу. Горшки разбились, рассыпалась земля. Видимо, те мощные ветки, которые тянутся от стволов к солнцу, уперлись в стекло и наконец посталкивали горшки с подоконника.
Странные растения, сами себя не могут рассчитать. Цветы-самоубийцы — это что-то новенькое!
Жена, выругавшись, взяла веник, принялась подметать.
— Ну все! — сказал я. — Меня нет!
Закрыл дверь в кабинет.
Я-то знал, что буду сейчас делать!
На языке у меня давно вертелась фраза: «Нежное зеркало луж».
Я сел к столу и стал писать:
Во!
При чем же все-таки «нежное зеркало луж»?
Я снова взял карандаш.
Я встал, подпрыгнул, шлепнул ладонью о потолок.
— Резвишься? — появляясь, сказала жена.
— А что? — еще не отдышавшись, спросил я.
— В школу надо сходить, вот что!
— В какую школу?
— В английскую, — в какую, в какую! А то из той-то, где бабушка с дедушкой, Даша ушла, а в эту еще не записали ее.