Евангелие от Магдалины: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

СН уселся рядом со мной и не без гордости глядел на завершение своей исторической миссии: сберег, пронес через все невзгоды, бури и испытания и вот вернул историческую ценность на место.

«Наверное, орден получите?» — хотела спросить его я, но промолчала.

Но с другой стороны, СН был прав еще и как опытный педагог, второй Макаренко. Маленький Митя, сперва пионер, потом комсомолец, должен был выбирать: «делать жизнь с кого»? Не с фараона же?

Так что все складненько и ладненько, все сошлось наилучшим образом: и «лицо» не разбухло за годы испытаний, во все, можно сказать, исторические эпохи, озарившие за последнее время нашу страну, и сама «оправа» — саркофаг — тоже смотрелся неплохо, учитывая тысячелетия здесь и десятилетия у нас. Вот он, мировой шедевр, возвращающийся на историческую родину, возвышается на пьедестале.

СН любовался портретом, словно реставратор-виртуоз восстановленным шедевром.

— Да! — Не отрывая глаз от сияющего лика на крышке, СН наклонился ко мне. — В такие минуты я убеждаюсь, что и наша контора бывает полезна!

Кому?

Он ждал, видимо, страстных комплиментов, но я лишь сдержанно кивнула. Митя-то в гробу!

Мы сидели «вдоль саркофага» на скамейке у дна барки. Я с интересом разглядывала лицо гребца, работающего прямо против меня, — умное, сильное, седые кудри и борода. Лицо это абсолютно точно встречалось мне в другой жизни... но в какой? Сколько же у меня было жизней? Снова кто-то сводит меня с ума?

Ан нет! С этим мы уже разобрались: седой супермен Дженкинс, секретный ученый из Нью-Йорка, он же уборщик каирского отеля! Хэлло, мистер Дженкинс! Хау ду ю ду? Уборщиком, стало быть, больше не работаете? Решили — на воздухе, гребным спортом? Умно.

Я хотела было ему кивнуть, но потом передумала: знатная дама и потный мускулистый гребец? Фи! Я ведь не Мессалина какая-то!

И вот Анубис-Атеф сделал наконец знак к отплытию. Весла дружно взмахнули. Мы плыли медленно и торжественно. А куда спешить?

Палило невыносимо. Иногда на нас падали «павлиньи хвосты» охлаждения, вылетающие из водных мотоциклов, но если они что-то и охлаждали, то мотоциклы, а не нас: на нас они падали уже горячими!

Цыпа вдруг снова безудержно разрыдался, и в этот раз ему уже не препятствовал никто. Он рыдал долго, то тихо, то громко — при полном молчании окружающих. Все словно уже умолкли навсегда.

Мы с наших низких скамеек видели лишь небеса, лазурные и пустые, о которых Митя однажды сказал, что для метеоролога они не подарок. Живи Митя здесь — это грозило бы ему полной дисквалификацией. Но он здесь и не жил. Здесь он...

Рыдания Цыпы прервались. Теперь он лишь иногда всхлипывал.

Абсолютно недвижный воздушный шар с корзиной мертво висел в лазурном небе над тем берегом, но, кажется, понемногу надвигался. Кажется. В оцепенелой этой неподвижной жаре все начинало казаться мелким и несущественным, кроме нее самой.

Потом сразу с двух бортов послышалось сухое нарастающее шуршание, и над бортами замотались острые зеленые листья, желтые метелки — мы въехали в камышовые «поля Илау», область покоя и вечного блаженства. Можно забыться под этот мерный шорох, закрыть глаза и больше ничего не помнить — ничего, что так мучило тебя.

Атеф чуть заметно кивнул Дженкинсу и другому гребцу, и они, оставив весла, подошли к саркофагу и сняли крышку, бережно прислонив ее к борту.

Митя был прекрасен. Руки его были скрещены на груди. Все любовались им. Потом «второй гребец» вынул из какого-то мешка кнут и вложил его в Митин кулак. Дженкинс вынул из своего мешка тяжелый, смутно знакомый предмет. Короткая, серо-зеленая от древности палка, из которой, словно заплывшие гноем глаза, тускло светились камни: два крупных темных граната и несколько фигурных врезок из красной яшмы. «Посох Осириса»!.. Из музея вещица! И это, оказывается, им нипочем? А вот и наша «вмятина», пустое углубление в виде звезды. Анубис медленно-медленно повернул голову к Мальвинке — та торопливо вскочила с места, вытащила из кармана джинсухи звездочку — «открывашку», как называли мы ее с Митей, — и, всхлипнув, отдала ее Анубису. Тот с легким усилием «вщелкнул» ее в жезл — как влитая! — и, разлепив Митины пальцы и снова слепив, вставил жезл ему в руку. Полный комплект!

Шуршание с одного бока стало слышнее, мы терлись о маленькую пристань, сплетенную из сухого камыша. Гребцы (жрецы?) бережно вынесли Митю в саркофаге и поставили на берегу. Мы с трудом выпрямились после долгого оцепенения, выпрыгивали на пристань, подходили к гробу. Сейчас должен состояться один из самых таинственных, необъяснимых обрядов египетской похоронной церемонии — обряд «отверзания уст» специальным теслом, сделанным из вещества Бья — метеоритного железа.

Жрецы подняли Митю из саркофага и держали его вертикально.

Митя стоял бледный, словно и не загорал. Атеф-Анубис медленно приближался, наклонив вперед голову шакала, поднимая изогнутую железяку, похожую на воровскую фомку. Но Анубис не успел вставить фомку Мите между зубов. Рот Мити сам резко открылся. И глаза. Атеф испуганно отшатнулся.

— Ну, здорово, старик! — рявкнул Митя.

Тесло со звоном упало на прибрежные камни. Потом Анубис медленно повернул свою острую, шакалью морду и с упреком поглядел на наших... Что это за работа, братцы? Осирис полностью не готов! Наши стыдливо потупились: мол, все руки не доходят! От чего еще так отшатнулся Атеф — это, несомненно, от запаха: всех нас шибанул аромат, вовсе не свойственный почтенной мумии. Видимо, уже после того, как я его оставила в лазарете, он еще «пригубил» для храбрости парочку склянок хереса.

Да. Полная нестыковка! Такое бывает. Недавно в Эрмитаже высохшая, как табачный лист, мумия жреца Па-де-иста вступила в телепатический контакт с одним нашим ясновидящим, и тот с удивлением разобрал: «Парень... Дай закурить!» Тем же самым занималась сейчас и мумия Мити, выпрашивая у Цыпы, потом у СН, а после даже у Марта сигаретку. Все бросили! И даже сам Митя бросил — но как приятно в новой жизни вспомнить старые привычки! К Атефу, бывшему аспиранту, а ныне, видимо, богу, Митя подойти не решался. Атеф в сторонке о чем-то совещался с Гуней, снова после пьяной выходки Осириса вышедшего в духовные лидеры. Помедлив, Гуня кивнул. Что теперь, интересно, одобрил он? Атеф что-то на незнакомом языке крикнул гребцам, и они подошли к стоящему у края воды саркофагу. Седой Дженкинс нагнулся к изголовью, выковырял портрет Мити и небрежно швырнул его в воду. Уволен? Мы переглянулись с Митей. Портрет, покачиваясь, уплывал по Нилу. Митя, подумав, радостно махнул рукой: отлично! Гора с плеч! Гребцы подняли саркофаг на плечи и стали удаляться в сторону толпы, снующей у прибрежного рынка. Михалыч было развернулся вслед: «А где деньги за товар?» — но потом тоже махнул рукой: какой товар? Начинку всю профукали, а за эту деревяху?!. Вор у вора начинку украл. Гребцы скрылись на торжище. Толкнуть саркофаг, вернуть хотя бы часть расходов? Видимо, так.

Мы тоже врезались в толпу и пошли вдоль прилавков.

Ряды темно-синих тонких грациозных кошек — изображений богини Бает, жены бога Ра, которая сама порой превращалась в игривую кошечку — богиню любви, веселья, музыки и чувственных наслаждений. В боги, однако, кошечка пробилась не этим, а тем, что много уничтожала грызунов. Вот так-то!

Полкою выше ровными солдатскими шеренгами, выставив, словно винтовки на параде, свои гигантские детородные органы, стояли боги плодородия Мины, слегка напоминая мне одного хорошего знакомого, оставшегося на корабле. Под ногами у богов блестели священные жуки — скарабеи, ярко-зеленые и синие, большие и маленькие. Дальше уходили шеренгами священные быки Аписы и приземистые бегемотики, повязанные с Сетом, богом зла, и горделивые стройные соколы Горы, сыновья Осириса. Воспользовавшись тем, что продавец в длинной грязной галабее и пыльных сандалиях вступил в яростный спор с Сироткой по поводу желтовато-белой алебастровой вазы средней величины, я взяла в кулак стройного и красивого Гора, задумчиво поднесла его к груди, потом плавно опустила его в темную тесную пропасть за футболкой. Сначала он клювом зацепился за лифчик, тяжело повисел на нем, чуть не стянув его, затем сорвался и при некотором моем содействии попался в трусы. Вот и славно. Если с нами Гор, сын Осириса и Исиды, живое доказательство их любви, все будет славно. Купить его невозможно. Только украсть. Я радостно обернулась к Мите; вздохнув, он изумленно покачал головой: что ты творишь?

Все будет в порядке. Я прижалась Гором к нему. Теперь нас трое. Постепенно прорезались голоса наших, яростно торгующихся с продавцами. Жизнь продолжается. В основном все брали галабеи — сшитые из простыней длинные платья (носят мужчины и женщины) — и арабские белые и пестрые платки на голову, прижимаемые на темечке кружком. Вот все мы и превратились в египтян. Барка Смерти пока не для нас. И Атеф вроде бы скинул с себя не только шакалью маску, но и все свои величественные замашки погребального бога, подошел простой, вежливый, как и раньше, скромно улыбнулся. По-прежнему, видимо, любит меня и бесконечно чтит Митю. Такое, видимо, даже в Африке сохраняется! Он смотрел на нас даже несколько смущенно: может быть, что-то не так? Но он старался: устроил для дорогих гостей это историко-этнографическое шоу «Обряд погребения»... Миллионер может себе такое позволить, пусть даже и скромный!