Балтийские кондотьеры: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Время от времени вздрагивая от прохладного душа, что окатывал канониров минного крейсера при редких близких падениях снарядов, порождавших немалые фонтаны воды, расчеты 120-мм орудий, вновь перейдя на неспешную стрельбу, через пару минут нащупали новую дистанцию, и вокруг «Каймона» опять закипело море. Что бы Иениш ни говорил, он все же опасался израсходовать все снаряды и потому повел корабль на сближение, стараясь на максимальной скорости выйти едва ковыляющему японцу в нос. И вот стоило тому оказаться на правом траверзе, как все орудия, что могли стрелять на этот борт, вновь подали свой раскатистый голос. Даже расчету 47-мм пушки позволили пострелять вволю, лишь бы попадали в цель.

С восьми кабельтовых результативность огня с «Полярного лиса» возросла в разы, и теперь каждый четвертый или третий снаряд рвал на части деревянный корпус «Каймона», множа жертвы среди его экипажа и разрушения. Едва успевшие потушить пожар на корме, пожарные расчеты были вынуждены кинуться на нос, где пока еще не слишком сильное пламя уверенно подбиралось к самому тяжелому орудию корвета.

Точку на борьбе за живучесть корабля поставили два 120-мм снаряда, прилетевшие один за другим в левую скулу и проделавшие две солидные пробоины, соединившихся в одну, края которой оказались немногим ниже ватерлинии. Сначала помаленьку, а потом, по мере увеличения крена, все больше и больше вода начала поступать во внутренние отсеки «Каймона». Справиться с начавшимся затоплением своими силами, да к тому же вдали от родных берегов, нечего было и мечтать. На новейших стальных крейсерах с множеством водонепроницаемых переборок подобное повреждение еще можно было бы игнорировать, задраив затапливаемый отсек, но на первенце японского кораблестроения отсеки разделяли деревянные переборки, которые принялись протекать разом в сотне мест. Все попытки заткнуть щели досками, одеждой и вообще всем, что только попадало под руку, лишь немногим приостановили поступление воды, но трюм постепенно заполнялся, и спустя четверть часа та уже плескалась в машинном отделении, все ближе подступая к топкам котлов. Было ясно, что пока не будет перекрыта пробоина, о спасении корабля нечего и мечтать.

Оценили незавидное положение военных моряков и на шедшем концевым «Микава-Мару». Сбросив скорость, он приблизился к погибающему кораблю и, окончательно застопорив ход, начал спускать шлюпки на воду. К этому времени китайский рейдер уже пять минут как прекратил стрельбу и, отойдя на более безопасное для себя расстояние, принялся наворачивать круги в ожидании развязки событий.

Несмотря на сильный крен на нос и левый борт, японский корвет тем не менее уже более часа держался на воде и на первый взгляд не думал тонуть, а вокруг него вились пять белоснежных шлюпок, с которых время от времени к ушедшей под воду пробоине ныряли японские моряки, прилагавшие нечеловеческие усилия, чтобы закрыть пробоину парусиной и деревянными щитами. За это время «Полярный лис» успел догнать оба ушедших вперед транспорта, оказавшихся угольщиками, что везли кардиф стоявшему у берегов Кореи японскому флоту.

Пройти мимо такого трофея Иениш никак не мог, но и отдавать боевой уголь, который впоследствии самому придется покупать за куда большие деньги, на откуп китайцам не поднималась рука. Да и шедший головным угольщик, водоизмещением в шесть тысяч семьсот тонн, спущенный на воду всего два года назад, являлся весьма желанным трофеем. Потому именно его Иениш планировал потребовать себе в собственность из той четверки, что он собирался привести в Шанхай в ближайшем будущем. Дело оставалось за малым – разобраться с японским корветом и прибрать к рукам последний транспорт перехваченного конвоя.

На оба судна были переведены призовые партии, и, развернувшись ровно на 180 градусов, угольщики отправились в обратный путь, идя уступом вправо и прикрывая своими корпусами минный крейсер, вставший в строй крайним. На них все еще развевались японские флаги, да и родные экипажи никто с них снимать не стал, а потому оставалась надежда, что даже если на «Каймоне» разглядят небольшой крейсер и распознают ту хитрость, к которой решил прибегнуть капитан рейдера, расстреливать свои же суда японские моряки не станут.

Капитан 1-го ранга Окикатсу рассматривал в бинокль приближающиеся транспорты, что совсем недавно на максимальной скорости уходили на запад, и терялся в догадках, что именно могло произойти с бросившимся вслед за ними минным крейсером. То, что он догнал угольщики, являлось несомненным фактом. Все же на десяти узлах убежать от корабля, способного, по имеющимся данным, дать все двадцать, выходило за рамки реальности. Но если он смог их догнать и захватить, почему оба транспорта возвращались? Так и не разглядев за высокими бортами транспортов небольшой минный крейсер, капитан 1-го ранга все же заподозрил неладное в происходящем, и пока те находились в зоне обстрела 170-мм орудия, приказал дать предупредительный выстрел прямо по ходу угольщиков. Машинной команде пришлось затушить топки и спустить пар еще четверть часа назад, лишая корвет хода. На парусах же потяжелевший от принятой воды корвет мог двигаться с немалым трудом, но и они не были подняты, поскольку все уцелевшие матросы оказались заняты на заделке пробоины и откачке всеми имеющимися ручными средствами все еще поступающей на борт воды.

Несмотря на крен, канониры, выдвинувшие орудие на правый борт, смогли положить снаряд примерно в двух кабельтовых по курсу транспортов, заставив тех пойти на циркуляцию влево. Оставшийся же без прикрытия «Полярный лис», набирая скорость, устремился на юго-восток, чтобы как можно быстрее выйти в необстреливаемый сектор и на всякий случай отдалиться от продолжавшего огрызаться противника. Оббежав его за тридцать кабельтовых, «Полярный лис» вновь изменил курс и, прикрываясь корпусом держащегося под боком у корвета парохода, пошел на сближение. В одно мгновение доселе немало помогший транспорт превратился в досадную помеху, убрать которую в кратчайшие сроки уже не получалось.

Естественно, маневр рейдера был засечен с борта парохода, но пока сообщение о нем донесли до капитана «Каймона», пока он соображал, что реально предпринять в сложившейся ситуации, пока удерживающийся на месте работой машин «Микава-Мару», дав максимально возможный ход, отползал с линии огня лишенного возможности маневрировать корвета, «Полярный лис» был уже в десяти кабельтовых и, слегка изменив курс, чтобы как можно дольше прикрываться корпусом парохода, на 18,5 узла летел, окутанный белой пеленой водяной взвеси, вздымаемой таранным форштевнем, рассекавшим невысокие волны.

Дав прямо по курсу стронувшегося с места транспорта предупредительный выстрел в надежде притормозить его и убедившись, что упертый японский капитан, по всей видимости, решил поиграть в героя, выигрывая своим военным коллегам время подготовиться к встрече с противником, минный крейсер, не сбавляя скорости, принялся заваливаться на правый борт из-за резкой перекладки штурвала влево. От столь резкого маневра все, что не было надежно закреплено, оказалось на палубах, под ногами у матерящихся матросов. Лишь заранее предупрежденные канониры и машинная команда с кочегарами, до которых удалось докричаться по переговорным трубам, успели подготовиться. Многие же, не удержавшись на ногах, приложились кто о переборку, кто о палубу, обеспечив скучавшего последнее время корабельного врача пациентами. Благо травмы по большей части оказались несерьезными – один сломанный нос да выбитые зубы, не считая небольших ушибов и ссадин. Куда больше впоследствии офицерская часть команды горевала о погибшем почти в полном составе корабельном сервизе, поскольку до закупки новой посуды принимать пищу приходилось из стальных матросских мисок. А уж как об этом впоследствии горевал ставший виновником его гибели помощник кока, с которым хорошенько отдраенный старшим офицером боцман сполна поделился немалым количеством услышанных в свой адрес слов и эпитетов, добавив от себя и пару увесистых плюх!

Тем не менее произведенный маневр позволил приблизиться к транспорту, так и не попав под прицел орудий «Каймона», который попытались развернуть бортом к приближающемуся рейдеру хотя бы с помощью буксировки последнего шлюпками. Вот только ушедший вперед «Микава-Мару» уже сполна успел оказать медвежью услугу тем, кому силился помочь, в результате чего «Каймон» оказался направлен лишенным какого-либо вооружения носом к показавшейся из-за корпуса парохода корме минного крейсера, что весьма быстро сбрасывал ход, отрабатывая машинами «полный назад».

С замершего примерно в трех кабельтовых прямо по курсу минного крейсера раздался выстрел, и 120-мм снаряд упал под боком у пытавшихся вновь повернуть корвет бортом к противнику шлюпок. Вот только японцы оказались либо сильно непонятливыми, либо сильно смелыми, но свои попытки они прекратили лишь после того как четвертый по счету снаряд угодил прямиком в одну из шлюпок, разорвав ее в щепки. Спасти с нее смогли только одного матроса, остальные же погибли: кто от осколка, кто от ударной волны, а кто и утонул, потеряв сознание.

Утерев пот и тихонечко выдохнув, от того что весьма рискованный маневр прошел без сучка без задоринки и «Полярный лис» не только успел укрыться за бортом транспорта, но и весьма вовремя скинул скорость, не выкатившись из-за него раньше времени, Иениш дал отмашку на подготовку к спуску гребного катера и позволил себе ухмыльнуться. Пусть фокус с троянским конем в виде угольщиков провалился, ему все же удалось занять положение, гарантировавшее весьма скорое потопление противника. Продолжительное общение с Иваном все же повлияло на его мышление, и идея прикрыться гражданским судном более не виделась чем-либо недостойным. Наоборот, теперь он воспринимал подобный ход как самую обычную военную хитрость и потому должную иметь место на войне.

Отработав еще немного задним ходом, «Полярный лис» замер менее чем в кабельтове от покачивающегося на невысоких волнах японского корвета, после чего под настороженными взглядами японцев от него отвалила шлюпка под белым флагом. Во сколько сожженных нервных клеток встал ему путь в какие-то полторы сотни метров, Иениш так никогда и не узнал, но колени пару раз предательски дрогнули под прицелом винтовок японских матросов. Тем не менее дистанция была преодолена без происшествий, и, пристав к опущенному трапу, который из-за возросшей осадки корвета уже уходил на пару ступеней в воду, пассажиры катера поднялись на борт «Каймона».

– Доброволец Иениш, Виктор Христианович – исполняющий обязанности командира минного крейсера Бэйянского флота империи Цин, – на английском языке первым представился он японскому офицеру, стоявшему впереди группы встречающих.

– Капитан 1-го ранга Ябэ Окикатсу, командир корвета Императорского флота Японии «Каймон», – представился в ответ тот и поинтересовался причинами, побудившими русский корабль атаковать японские суда.

– Как я уже упомянул, я, впрочем, как и каждый член моего экипажа, были приняты в состав Бэйянского флота в качестве добровольцев. Посему в настоящее время я ни в коем случае не представляю интересы или же побуждения Российской империи, а выступаю исключительно как частное лицо. Полагаю, вы сможете в дальнейшем передать данную информацию своему командованию, дабы избежать негативных моментов в отношении наших государств.

– Я, несомненно, передам это командованию, господин Иениш, – коротко кивнул капитан 1-го ранга, – но означают ли ваши слова, что вы не собираетесь топить мой корабль?

– Сожалею, но сие невозможно. Ваш корабль, так или иначе, будет потоплен. Я лишь могу предложить вам спасти тех своих офицеров и моряков, что все еще живы. Спускайте оставшиеся шлюпки и переводите на них свой экипаж. Если собственных спасательных средств окажется недостаточно, вам будут переданы шлюпки с захваченных нами пароходов. Корейский берег довольно близко. Даже отсюда просматриваются многочисленные прибрежные островки. Так что вы вполне сможете добраться до него собственными силами.

– А что будет с моим кораблем, после того как мы его оставим? – сохраняя каменное лицо, поинтересовался японский офицер.

– Как я уже говорил, ваш корабль будет затоплен в любом случае. Вы можете забрать с собой флаг и судовую кассу. Также вам и всем офицерам будет разрешено сохранить личное оружие. Со своей же стороны вы и каждый член вашего экипажа будете обязаны дать расписку в неучастии в боевых действиях против империи Цин до окончания войны. Только на таких условиях вы сможете сохранить ваших людей для своей страны и уберечь свою честь от позора плена.

– Я не могу позволить вам безнаказанно потопить мой корабль, господин Иениш. Мой долг офицера Японского Императорского флота и подданного императора Муцухито требует от меня погибнуть, но не отступить перед лицом врага.

– Погибнуть вы всегда успеете, господин капитан 1-го ранга. Поверьте мне, военный моряк рискует не вернуться домой даже в мирное время, что уж говорить о военном. Да и утопить ваш сильно поврежденный корабль мы сможем в любую минуту, не дав вам ни малейшей возможности оказать сопротивление. И вы сами это прекрасно понимаете. Я же предлагаю вам весьма выгодные условия. И даже готов дать расписку, что не буду брать ваш корабль в качестве трофея, а непременно затоплю его, после того как вы его покинете.

– В таком случае почему бы вам не потопить нас прямо сейчас? Почему вы медлите?

– То, что судьбе было угодно превратить нас в противников, вовсе не означает, что вы являетесь моим непримиримым врагом. Я не испытываю какого-либо удовольствия от убийства людей, господин капитан 1-го ранга. Я просто делаю свою работу – пресекаю снабжение вашего флота и армии доступными мне способами. И если при этом у меня появится возможность не проливать лишнюю кровь, я буду стремиться именно к подобному развитию ситуации.

– Вы офицер, господин Иениш?

– Капитан 1-го ранга Российского Императорского флота в отставке. Был уволен с действительной службы по состоянию здоровья после потери своего корабля и большей части команды. Моим долгом было уйти на дно вместе с моим кораблем, но судьбе было угодно сохранить мне жизнь. Возможно, теперь судьба моими руками и устами дает подобную возможность и вам тоже, господин капитан 1-го ранга.

– Вы позволите мне остаться вместе с моим кораблем?

– Если таково будет ваше желание.