Балтийские кондотьеры: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Николай Николаевич, принимайте командование. – Передать командование старшему офицеру было единственным, на что у Иениша хватило сил, после того как он прибыл на корабль. Из-за недомогания он даже не смог присутствовать на мостике, когда мимо проходил вельбот с командующим эскадрой. Вновь показавшись на мостике после снятия с якоря, он кое-как продержался, пока «Русалка» выходила с рейда, но уже через час вновь был вынужден передать управление старшему офицеру. – Идем вслед за «Тучей», Николай Николаевич. Скорость у них, конечно, больше, но постарайтесь не отставать более чем на две мили. Судя по показаниям барометра, нас по пути может серьезно потрепать шторм, так что следует держаться как можно ближе к «Туче». Все же когда чувствуешь под боком плечо товарища, становится немного легче.

– Постараемся не упустить их, Виктор Христианович. Хотя, судя по тому, как вокруг нас собирается туман, из виду мы их можем потерять, и довольно скоро.

Передав командование старшему офицеру, Иениш с трудом добрался до своей каюты и буквально рухнул на небольшую койку. Ему и без «подарков» погоды было настолько плохо, что он даже не заметил увеличившуюся со временем качку, предвещавшую неспокойный путь его кораблю и команде. И только когда вестовой, по прямому приказу старшего офицера, буквально растолкал командира, тот ощутил, как сильно достается старому кораблю от разошедшихся вод Балтики. Поддерживаемый вестовым, Виктор Христианович с трудом взобрался из темных недр «Русалки» на мостик, дважды при этом приняв бодрящий ледяной душ – время от времени волны перекатывались через низкий борт броненосной лодки и заливались во все встреченные на пути щели и отверстия, потихоньку затапливая корабль. Трап, ведущий на мостик, тоже не стал исключением, и потому появившийся на нем капитан 2-го ранга выглядел совсем удрученно – к болезненному виду добавилась промокшая насквозь одежда и всклокоченная борода.

– Что случилось, Николай Николаевич? Непогода разгулялась? – пытаясь перекричать шум разбивающихся о борт волн и гул ветра, Иениш чуть не ударил старшего офицера головой в нос, так близко он склонился к нему.

– И это тоже, Виктор Христианович, – прокричал в ответ Протопопов, но затем указал в сторону левого борта и добавил: – Но я просил позвать вас по другому поводу. Только взгляните на это!

Проследив взглядом за рукой старшего офицера, Иениш с удивлением обнаружил идущую в четверти кабельтова необычную лодку. Выкрашенная в черно-желтые полосы, она напоминала большую, отъевшуюся медом пчелу. Но что было более удивительно, лодка двигалась без какого-либо дыма. На ней вообще отсутствовала дымовая труба. А палуба, впрочем, как и просматривающаяся в корме рубка, оказались полностью прикрыты со всех сторон, так что внутрь лодки не могла пробраться даже малая капля воды.

– Что это? Напоминает подводную лодку Джевецкого.

– Да, Виктор Христианович, что-то такое есть. Но я попросил вызвать вас на мостик по другой причине. С нее фонариком постоянно передают один и тот же сигнал, который никто не может прочитать. У нас подобная комбинация точно не встречается. Видимо, иностранец. Не рассчитывал на такую непогоду, выходя в море, и, увидав военный корабль, решил попросить помощи. Если у них там такой же педальный привод, как у лодки Джевецкого, то люди наверняка уже выбились из сил. Мы сейчас даем пять узлов, а они от нас не отстают, если не нагоняют. Представляете, как надо крутить педали, чтобы так ходко идти, да еще в такую погоду!

– Что же, сигнальте им, чтобы сближались. Попробуем взять на буксир. Хотя в такую непогоду его может и сорвать. Но, по крайней мере, возьмем людей на борт. Если уж нам, на «Русалке», приходится несладко в такую погоду, представьте себе, каково приходится людям на такой утлой скорлупке.

Пока офицеры обсуждали диковинную лодку, та, получив разрешение подойти, изменила курс и пошла на сближение. И хоть «Русалка» плохо управлялась на такой скорости, чудная лодка довольно ловко притерлась к борту, защитившему ее на время от накатывающих волн. Стоило же ее перекатам на волнах войти в унисон с броненосцем, как на ее борту откинулся вверх внушительных размеров люк, из которого показался человек с хорошо различимым на бледном лице оттенком страха.

– Sorry, sirs. I’ve lost orientation in the fog and afraid that I don’t have enough experience and knowledge to gain the shore myself. Can I follow you ship until the fog is gone?[4] – прокричал так и не покинувший своей лодки нежданный гость, после чего расплылся в нерешительной улыбке.

– Англичанин, что ли? – поинтересовался Иениш у старшего офицера.

– Не думаю, Виктор Христианович. Уж больно коряво говорит, – тут же ответил Протопопов.

– О! Так вы говорите по-русски! – все же расслышав за разгулом стихии родную речь, обрадовался Иван. – Вы русские?

– Конечно! Капитан 2-го ранга Иениш, – представился командир корабля.

– Капитан 2-го ранга Протопопов, – представился вслед за ним старший офицер. – С кем имеем честь?

– Иван. Можно просто Иван. Владелец «Шмеля», – он похлопал по борту своего катера. – Надеюсь, я не сильно отвлекаю вас? Видите ли, это мое первое плавание. Перегоняю свою покупку в Кронштадт, – он вновь нежно похлопал борт катера. – И переоценил свои способности. Кто же знал, что на море опустится столь густой туман. А тут еще и спутниковая навигация вышла из строя. И рация молчит. Так что я совсем отчаялся, но внезапно увидел перед собой ваш корабль и понял, что вы – мой единственный шанс на благополучный исход путешествия.

– Что же, бросайте швартовый, попробуем взять вашу лодку на буксир. Но при таком волнении трос может не выдержать, так что я бы посоветовал вам перебраться к нам на борт, – выслушав краткое повествование незнакомца и отнеся совершенно непонятные слова на счет бушующих волн и свистящего в снастях ветра, надежно глушивших куда более слабые по силе голоса, прокричал в ответ Иениш.

– Благодарю, но «Шмель» способен выдержать даже штормовые волны. Его специально проектировали для подобного. Да и буксир мне не нужен, я вполне могу дать и больший ход, чем сейчас. Так что просто хотел получить разрешение идти поближе к вам, чтобы не потеряться в тумане. Как говорится, вместе веселее. Кстати, примите мое искреннее восхищение – ваш корабль настоящий шедевр реставрационных мастерских. Это надо же, даже силовая установка – паровая! Скажу честно, я первый раз в жизни вижу судно с настоящей паровой машиной. Да что там я, даже мой дед не успел застать на службе настоящих пароходов! – несмотря на обусловленные погодой сложности в общении, не смог не восхититься Иван.

Воцарившуюся после его слов тишину нарушали лишь шум ветра, игравшего с мачтами броненосной лодки, да рокот волн, раз за разом пробующих на крепость ее борта.

– Вот как? – нарушил затянувшееся молчание старший офицер «Русалки» и, переглянувшись со своим командиром, на изможденном недомоганием лице которого явно читалось непонимание, поинтересовался: – И какие же силовые установки двигали корабли, на которых имел честь служить ваш дед?

– Дизельные двигатели да паровые или газовые турбины. А какие еще-то? – недоуменно пожал плечами неожиданный попутчик и, чуть подумав, добавил: – На кораблях с атомными реакторами дед точно не ходил. – Он хотел добавить еще что-то, но очередная, особо высокая, волна, перекатившаяся через броненосную лодку, обрушилась на Ивана и увлекла его внутрь «Шмеля». Промокший насквозь, он вскоре вновь показался в открытом люке. – Так я смогу следовать у вас под боком, господа? Я бы и рад пообщаться, но, боюсь, погода к этому совершенно не располагает!

– Конечно, можете следовать рядом с нами, – прокричал в ответ также промокший насквозь старший офицер, поскольку капитана корабля, потерявшего всякие силы находиться на мостике, уже тащили вниз вестовой с одним из сигнальщиков. Как бы Протопопову ни хотелось продолжить беседу со столь непонятным человеком с целью прояснения многих неясных ему фраз, брошенных назвавшимся Иваном господином, но окружающая обстановка диктовала условия, и потому разговор неизбежно откладывался на неопределенное время.

Следующие пару часов прошли в неравной битве со стихией. Если при выходе с рейда Ревеля силу ветра определили в три балла, то чуть более чем за четыре часа он окреп настолько, что уже можно было смело говорить о полноценных шести баллах, неуклонно приближающихся к семи, суливших немалую опасность для столь низкобортного корабля, как «Русалка». Потому было немудрено, что броненосную лодку, не отличавшуюся хорошей управляемостью даже в молодости, мотало на волнах, как пьяного по буеракам. Впрочем, не отставала от нее и желто-черная лодка, пляшущая на поверхности моря подобно поплавку. Несколько раз Протопопов наблюдал, как она полностью скрывается под водой, встречаясь с действительно большой волной, но каждый раз вновь появлялась на поверхности как ни в чем не бывало.

Трижды старший офицер посылал матросов к командиру, но тот никак не желал приходить в сознание, что бы те ни предпринимали. А ситуация тем временем ухудшалась с каждой минутой. Разошедшаяся стихия кидала старый корабль так, как ей было угодно. Слабая машина не могла дать достаточную мощь, дабы противостоять столь высоким волнам, что умудрялись перекатываться вдоль всего корабля. Нагоняя его с кормы и обрушиваясь на палубу и рубку, они спокойно доставали до самого носа, заставляя находящихся на мостике моряков трепетать в ужасе. Более современные корабли еще смогли бы справиться с налетевшей бурей, но построенная на заре появления стальных бронированных кораблей «Русалка» по сути являлась пробным шаром и потому не могла похвастаться достаточной живучестью. Перекатываясь через корабль, волны не только разбивали и уносили в морскую пучину все, что не было намертво приклепано или прикручено, но также заливали лодку через многочисленные вентиляционные раструбы, люки и зазоры между палубой и башнями, заткнуть которые было нечем, так как все деревянные штормовые крышки люков оставили в Кронштадте еще в начале весны. Да и будь они на корабле, ставить их было никак нельзя, поскольку старенькая машина буквально задыхалась, не имея достаточной тяги, и закупоривание имеющихся отверстий непременно привело бы к затуханию топки и потере хода, что в сложившихся обстоятельствах являлось смертным приговором для корабля и всей команды. Но все больше прибывающая вода, с отводом которой имеющиеся помпы никак не могли справиться, также приближалась к топке, не оставляя кораблю шанса на спасение.

– …Виктор Христианович, да проснитесь же! «Русалка» гибнет! – наконец, вырвавшийся из уст лейтенанта Бурхановского крик души добрался до сознания командира, и тот резко приподнялся на своей койке, будто ничего и не было. – Виктор Христианович, вы очнулись! Слава богу!

– Лейтенант Бурхановский? Что случилось? – не удержавшись, Иениш крепко приложился головой о стену каюты. – Эка меня мотает, – потерев ушибленную голову, он тяжело вздохнул. – Все же пора подумать о списании на берег.

– Да это не вас мотает! Это всех мотает! Мы попали в шторм! Корабль заливает! Помощник старшего инженера говорит, что еще десять минут, и прибывающая вода зальет топку! – несмотря на то что лейтенант старался говорить как можно более сдержанно, его губы заметно подрагивали, да и в голосе нет-нет да проскакивали истерические нотки.

– Проводите меня на мостик. Я должен сам ознакомиться со сложившейся ситуацией, – ухватившись за плечо лейтенанта, Иениш с трудом поднялся с койки.

– На мостик никак нельзя, Виктор Христианович. Да туда и не пробраться – вода смывает вниз всех, кто пытается подняться. А те, кто находятся на мостике, намертво привязаны к поручням, чтобы их не смыло.

[4] Прошу прощения, господа. Попав в туман, я потерял ориентацию в пространстве и опасаюсь, что не имею достаточного опыта и знаний, чтобы самостоятельно достичь берега. Могу ли я следовать за вашим кораблем, пока туман не рассеется?