Спокойные времена: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И разгребай разгребай Ты больше ничего не умеешь

Что ты Эма Перестань Если мы просим тебя быть человеком это еще не значит что можно с нами так

А мне все равно Все равно мне Кто что думает кто что говорит все равно Что хочу то и делаю И буду делать И буду И что захочу поняли Ясно вам мои драгоценные Что хочу Что хочу И не буду чего не хочу Что не нравится Никогда не буду Не заставите вы меня никто не заставит Я свободный человек свободный А теперь может изволите

Чего же ты хочешь Эма Ты хоть знаешь чего хочешь

Не ваше дело любезные

А чье же

Не ваше А сейчас говорю вам милейшие предки дуйте вон Поговорили и хватит Уйдите из моей комнаты Сгиньте сгиньте Вы слышите убирайтесь Катитесь Проваливайте

Эма Что за словечки

И живо живо Дайте отдохнуть Слышите я устала и мне надо отдохнуть Я тоже человек Советский

Ты не человек Эма Ты свинья

(Отец. Голос дрожит. Руки дрожат.)

Плевать Чихать Говорю сгинь

(Шевельнулся. Он. Отец. Подался вперед. Глаза горят. Ударит. Он ударит. Чую. Знаю. Ударит.)

Не смей отеееец (Это я. Это мой голос.) Не имеешь права Никакого Она моя Не твоя а моя Не смей Не смей Не смей

Идите вы к черту Оба К черту Так и знайте

Фрр… Уехало. Такси. Укатило с Ваготасом. Или высадило Ваготене. Выгрузило кого-нибудь. Какое тебе до этого дело? Какое?.. Повезло кого-нибудь на вокзал. В аэропорт. В финскую баню. Или в ночной бар. Или в Каунас. В Тракай. Владивосток. Мало ли куда! Куда кому надо, Мартушка.

А ты здесь, старушка, ты все здесь да здесь — точно пес дворовый. Этакий гав-гав. Уже не у окна, нет уж, — с какой стати торчать там ночь напролет, больно много там разглядишь. Ведь знаешь, что ничего не увидишь… И так уже вроде пожарника: в полной готовности. В своем знаменитом тренировочном. Ты ведь, Марта, похожа в нем не на женщину, а на пожарника в снаряжении. Не хватает только каски. Так говорит он, муж. Мой муж, который в данный момент… ну, далеко где-то опять. Ты, Марта, ложишься в полном снаряжении, точно ждешь пожара. Или… что нападут бандиты. Будто без мужа. Будто в старое время… когда ты была без мужа и когда… В те годы это годилось, а сейчас… И всегда возле двери, Марта. Ждешь звонков — телефонного и дверного. Ближе ко всяким звукам. Ближе к улице. К гулу моторов. К голосам. Шагам. Напоминающим стук молотков. И дальше от спальни. Ты, Марта, с каждым днем все дальше от нашей общей спальни.

«Спальни?»

«Именно. Все дальше и дальше».

«Зато ближе к Эме».

«Здесь?»

«Да… Отсюда до нее ближе, чем от спальни…»

«А может, не это главное, Марта?.. Где ее ждать…»

«Кому как, Ауримас».

«Ну, для нас… Во всяком случае, нельзя же… каждую ночь…»

«Я не понимаю, Ауримас, чего ты хочешь».

«Не понимаешь? Неужели? Мы же с тобой… Муж и жена… И мы уже начинаем стареть… И потому…»

«Теперь поняла! Тебе главное — спальня… А то, что дочь… подпала под чье-то влияние… приходит поздно и вообще… И что я…»

Так? Или иначе? Скорее всего говорилось это другими словами, к тому же гораздо раньше, когда они еще довольно часто беседовали, когда были моложе и когда Эма, пылая розовыми щечками, порхала от одного к другому, ластилась к ним обоим, о чем-то спрашивала, что-то просила — чаще, разумеется, у Марты; порой малышка Эма с отцом, с Ауримасом, безмерно довольные ею, Мартой, и, понятно, самими собой, заводили песенку про черного кота; это было воздаянием за все. Блаженство жизни. Дар судьбы: подлинной, невымышленной судьбы…

Дар? Что за дар, Мартушка? Старушка ты моя. Ты, всеми позабытая…