Я глянул на Марию — и испугался: страдание буквально читалось на ее лице. От боли? Или от нытья девочки? От всего вместе, скорее всего.
— Вот, это тебе. — Я протянул ей «адвил». — А это тебе, — сказал я Натали, показав муфту.
Глаза Натали стали еще больше — хотя мне казалось, что больше не бывает. Она выхватила муфту у меня из рук и прижалась к ней щекой. Потерлась носом. И затихла. Впервые за много часов. Я протиснулся мимо них к сиденью у открытого окна и заглянул в глаза Марии.
— Ты умница, Тони! Где ты это взял?
— Во-он в том магазинчике, видишь? Это муфта. У манекена в руках была.
— Здорово!
— И совсем недорого.
— Натали, скажи Тони «спасибо».
Молчание.
— Натали! Поблагодари Тони за подарок. Тебе понравилось, правда? Скажи «спасибо».
Молчание.
— Все нормально, — прошептал я. — Не нужно ее заставлять. Ей нравится, и я рад.
Блаженная тишина и мерный ход автобуса убаюкивали, и, хотя было еще совсем светло, мы не стали противиться сну.
Я проснулся среди ночи от нытья Натали. Такого настойчивого, вроде девочка что-то хотела сказать.
Я включил крохотную лампочку над своим сиденьем. Мария спала.
А муфта исчезла. Должно быть, Натали выронила во сне. Я нигде не видел вожделенного кусочка меха, но, на мое счастье, нащупал его ногой. Вот только промежуток между сиденьями не позволял нагнуться и достать.
Сосед спереди сонно пробурчал:
— Боже, только не это. Опять!
Я развернул муфту ногой, подцепил носком ботинка, приподнял ногу, левой рукой ухватил меховую вещицу. И вернул Натали. Девочка тут же прижалась к ней щекой, погладила и сунула большой палец в рот. Я выключил свет.
Измученная Мария даже не проснулась.
Через минуту-другую я услышал мягкий «чмок»: Натали вытащила палец изо рта.
— Пасибо, Тони, — сказала она.
— Не за что.
Уснуть я больше не смог и, глядя в окно на размытый темнотой пейзаж, думал о Делайле. Вот бы она очутилась здесь! Тогда я смог бы задать ей два вопроса.
Сначала я спросил бы:
Неужели любовь — всегда такая сложная штука?
А потом:
Вы уверены?
13 МАРИЯ. Океан звезд
Я всю жизнь прожила в городе.