Делайла приковыляла в гостиную, остановилась перед диванчиком и заговорила с Натали. Как ни странно, девочка не отвернулась и не ткнулась носом в шею Марии.
— А если я приготовлю что-то ну прямо с ума сойти какое вкусненькое? Надеюсь, наша красавица не откажется попробовать кусочек? — Она подмигнула Натали. Та не сводила с нее глаз. — Ляльки меня обычно любят, — добавила Делайла.
Натали вынула палец изо рта — в первый раз с той минуты, как я ее увидел.
— Я не ляля! — сказала она, глядя прямо в круглое улыбающееся лицо Делайлы.
— Ух ты! — воскликнула Мария. — Такого еще не бывало!
Делайла подхватила Натали с диванчика. Я съежился, ожидая криков и воплей «мама!». И что вы думаете? Девочка без единого звука сунула палец в рот и поехала на бедре Делайлы в кухню.
— Конечно, я ошиблась. Ты права, ты совсем не ляля, а очень даже большая девочка. И тебе уже целых… сколько? Три года?
Натали замотала головой. И чмокнула пальцем.
— Будет три в октябре, — сказала Мария.
— Ну? А я что говорила? Совсем уже большая девочка, а вовсе даже не ляля. Ты простишь меня за то, что я назвала тебя лялей? Это громадная ошибка с моей стороны. Даже не знаю — простишь или нет?
Кажется, Натали кивнула, но не уверен — я почти ее не видел за спиной Делайлы.
— Ну-ка, ты только взгляни одним глазком на то, что у меня тут готовится, — сразу поймешь, что голод не тетка. Вот погоди, сама увидишь.
Я тоже присел — на краешек кресла Делайлы. Посмотрел на Марию. Она поймала мой взгляд и улыбнулась — еле-еле, почти незаметно, но все-таки улыбнулась. И я ответил ей улыбкой. Это был первый по-настоящему «наш» момент за все долгие дни, когда я думал, что потерял ее. Наш первый шанс остаться наедине и сказать друг другу «здравствуй». Глазами. Внутри у меня потеплело. Не горячо стало, а тепло и приятно. Ее улыбка все изменила.
— Ох, сынок, я ж забыла! — крикнула из кухни Делайла. — Бабушка Энни оставила для тебя сообщение на автоответчике. Все объяснила — куда идти и что делать, чтобы получить деньги.
Вот и закончился этот наш момент.
Я прослушал сообщение и сказал:
— Пожалуй, сейчас и получу, чтобы мы завтра утром могли уехать.
Мы могли уехать… Я вспомнил, что нас теперь трое. Хорошо, если двухлетнему ребенку билет не нужен. А если нужен, то сколько он стоит — хватит ли ста с чем-то долларов, оставшихся от наших билетов? И даже если хватит, то как нам без денег провести в дороге три или четыре дня? Что мы будем есть?
Вопросы так и роились в голове, но я промолчал и побежал в круглосуточный офис «Вестерн Юнион» за бабушкиными деньгами.
Мария унесла дочку в ванную, чтобы выкупать перед сном, и мы с Делайлой остались наедине.
— Славная девочка.
— Которая?
— Вообще-то я о Марии. Но они обе славные. Послушай-ка, сынок, я не хотела говорить при Марии… Пока ты бегал за деньгами, я позвонила и узнала насчет билетов. За ребенка придется доплатить сто девять долларов. У вас остается всего тридцать пять баксов на еду. Маловато для троих.
— Придется потерпеть, — сказал я.
— Не так это просто, с малышкой. Я дам тебе еще пятьдесят.
— Нет. Ни за что! Большое спасибо, Делайла, но вы и так столько для нас сделали.
— Сынок, я без них обойдусь.
— Нет. Я не могу взять у вас деньги, Делайла. Это неправильно.
— А как насчет в долг?
— Пожалуйста, Делайла, не надо! Я буду чувствовать себя виноватым.