Линия фронта: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Незаметно солнечные блики переместились по полу до самой стены. Ольга присела и начала перебирать старые игрушки. Вот кубики, из которых Женя складывал первые слова. Ольга механически тоже стала складывать слово. За этим занятием и застал ее прискакавший из школы сын…

У Жени горели щеки и уши, он принес с собой чистый запах морозного воздуха. Ольга встала и притянула сына к себе, так они и стояли посреди комнаты. Ольга поглаживала ему голову, перебирала волосы, легко касалась пальцами мягких бровей и ресниц. Наконец Женя высвободился из ее рук.

— Мам… ты плачешь?

— Так… ничего… — заулыбалась она и смахнула слезу. — Все хорошо. Гуляй.

Заглянувший в комнату Прохоровна поманила Женю пальцем. Женя выскочил, не притворив дверь, и Ольга видела, как мать то подходила с рогачом к припечку, что-то двигала и переставляла в печи, то опять садилась на лавку и тихо, проникновенно говорила:

— А жизнь, она такая… Ты вот в классах, грамотный, понимаешь…

Женя завороженно глядел на угли в печи, они еще мигали красными зрачками. В глазах у Жени рябило.

— Возьми хоть кого… Без отца плохо…

Женя натужно водил прикрытыми глазами из стороны в сторону, потом открывал глаза и опять смотрел.

— Плохо без батьки… — повторила бабушка.

— Бабушка, — вдруг сказал он, — это я сломал нож. Аэроплан строили…

— Владимир Богданович хороший человек, — строго и медленно, словно выверяя каждое слово, произнесла бабушка. — Он будет, тебе отцом, слушайся его. И люби…

Женя, похоже, понял, кто такой Владимир Богданович, но затем что-то вспомнил и опросил:

— Кого ж он тем арапником? Собаку?

…Внезапно сладкое забытье отступило, и Ольга поняла, что нет здесь сына, нет…

— Женечка! — тихо, безголосо вскрикнула она, и выражение горькой обиды застыло на ее лице.

Константин заявился в местечко через день после похорон тетки. Захар Платонович дрожащими руками обнял внука и, ни о чем не расспрашивая, увел в комнаты, коротко сообщил о смерти Ольги.

— Горе… Садись.

Константин присел, вытянув длинные ноги, и оглядел деда. Но тот, казалось, уже не обращал на него внимания.

— Ну что, дед, перекусим?

Горе надломило старика. Он стал забывчив и медлителен — скажет слово и стоит, щурится, протирает без надобности очки. А то снимется вдруг и пойдет, шаркая ногами и выставляя непокорную, взлохмаченную бородку.

— Голодно в Киеве, — пожаловался Константин.

— А?.. Да-да… Сейчас…

Константин с нетерпением следил, как дед резал черствый хлеб, доставал из печи варево, и все это не спеша, будто в ресторане.

— Дедусь, быстрей!

Только теперь, казалось, Захар Платонович окончательно пришел в себя. Он вскинул очки на лоб и смерил шустрого хлопца долгим взглядом.

— А ты… ты зачем здесь?

— Я? Из окружения, деда…

Старик застыл с ножом в руке, потоптался в раздумье и осторожно сел на табурет. Угол кухонного стола разделял их. Тем временем Константин уминал за обе щеки.

— Окружение, стало быть… И как же ты дальше, Костик?