Линия фронта: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Спрошу. — Бойко внимательно оглядел собранную фигуру комвзвода. От его взгляда не укрылось, что Евгений успел залатать разорванную на хуторе штанину и даже сменил подворотничок. — Хм! Первый советник посольства…

— Куда уж!

— Ого, вчера так давал международную обстановку!

— А что?

— Все правильно… И победа не за горами, и дойдем мы, все правильно! Только не через месяц, дружище.

— Виктор Федотович, понимаю. Ну, через два!

— Ой, брат…

— Скорее соединяться нужно, — сказал Евгений.

— Нужно! И в тылу поддадим, чтоб под ногами горело. Вот перехватим сегодня, держись! — выдохнул Бойко.

— Хорошо бы сухарей.

— Мы как рыбаки: что клюнет…

— Опять приволочете колесной мази.

— Подсе-ек, дипломат!

Проводив на задание Бойко, Евгений вновь приткнулся возле шалаша. Настроение у него было тяжелое, он тоже собрался в дорогу, решил тайком навестить деда.

В ту ночь, когда опускали в землю умершего бойца (Евгений так и не понял, был это Юрий Петрович или кто другой), он все же перекинулся словом с хозяйкой хутора, услыхал местечковые новости, узнал о смерти матери.

— Дома она скончалась, — вздохнула женщина. — Но я так и не видела Оленьку.

…Ольга металась в бреду в той самой спаленке, в которой скончался Викентий Станиславович. Комната была постоянно закупорена: окно прикрыто ставнями, дверь — приставленным со стороны столовой диванчиком. Впрочем, кое-кто из соседей все равно видел, как приволокли бойцы беспамятную «докторшу» при отходе полка. Захар Платонович долго не знал, что делать с ее одеждой, потом снял зачем-то с петлиц шпалы и отнес обмундировку в сарай, привалил хламом.

Может, тяжелое состояние, отсутствие необходимых лекарств и квалифицированного ухода, а может, постоянный сумрак в спальне вселяли в Ольгу чувство обреченности; ей представлялось, что она всеми забыта, что на всем свете она одна; даже приходивший время от времени отец казался случайным, невесть откуда забредшим человеком.

У изголовья больной потрескивал каганец. Ольга устремляла недвижный взгляд сквозь радужные круги над огоньком, и ей виделся то сын, любознательный и добрый мальчик, то покойный Викентий, а то страшный гусак, норовивший схватить ее за подол. Тогда Ольга прикрывала глаза и водила рукой по горящему лбу. Лишь однажды мимолетно представила она Владимира и подумала: жив ли? Но тут же и забыла о нем. Ей казалось, что она не спит с самого начала войны. Похоже, так оно в самом деле и было. С первых дней, как только полк вступил в бои, она ее ведала отдыха: едва успевала закончить одну операцию, как на столе лежал новый раненый. «Спать, спать, спать…» — постоянно стучало в ее истомленном мозгу. Но спать почти не приходилось вплоть до того дня, когда ее доставили в родной дом.

Поздно вечером, порыскав по двору и убедившись, что поблизости никого нет, Захар Платонович отодвинул в столовой скрипучий диванчик и прошел к дочери.

— Женя?.. — бредила она.

— Нет, доню…

Ольга беспрестанно задавала один и тот же вопрос, она ждала сына.

— Вечерять принес. — Захар Платонович разместил на стуле чашку с чаем и сухари. Но что-то тревожило старика с самого утра. Он глядел не мигая на Ольгу, видел слезу на ее добром лице и тонкие блестящие серьги в ушах — его же подарок. Откуда эта тревога? Наконец он вспомнил: соседка шепнула в проулке — грозился Журба пустить Спысу петуха под стреху. В отместку за покойного зятя-адвоката: плохо, мол, защищал. Захар Платонович подошел к окну и потрогал шкворни в ставнях. Ему почудились чьи-то шаги ж доме, он подозрительно вслушался, вышел в столовую, загородил диваном дверь. И еще долго не находил места, бродил по двору со своей палкой, гадал: дошло ли до висельника Журбы, что в доме Спыса укрывается военврач Красной Армии?

В этот день Ольга чувствовала себя лучше, не было того утомляющего бессилия во всем теле, которое гасило всякую мысль и надежду. Ольга привстала, спустила с кровати ноги, удивляясь, какие они невесомые. Она даже хотела выйти из спальни, но вспомнила запрет и вновь покорно легла. Затем взяла со стула зеркальце. «Худющая…» Ей показалось, что щеки залило краской, но скоро она поняла, что это жар. И опять мысли ее побежали отрывочно, скачками, захотелось пить. Ольга не могла шевельнуть языком; она пробовала крикнуть, позвать отца, но не в силах была подать голос и не могла ворохнуться на своем ложе. Она неотрывно глядела в угол и видела там сына, будто даже говорила с маленьким Женей… На минуту перед ней вновь мелькнул Владимир, потом она увидела маму — покойная Прохоровна затаенно глядела из угла…

С того времени, как повадился к ним Владимир, мать поняла, что все это неотвратимо, и, казалось Ольге, смирилась. Однако с лица ее не сходило затаенное беспокойство, она пытливо всматривалась в Ольгу, силясь разгадать, не ждет ли ее разочарование. Но Ольга делала вид, что не замечает материнских неспокойных глаз. Так было и в тот день…

Придя с дежурства, она наскоро поела и занялась домашними делами. На замороженных окнах играл холодный румянец, сквозь узкие черные проталины в комнату пробивались лучи солнца. Ольга вынесла на кухню цветы, обрызгала водой, затопила в комнате грубку и взялась за веник.

— Ты б поспала, — сказала Прохоровна, заглядывая в комнату.

— Успею…

Оставшись одна, Ольга подошла к зеркалу. Из зеркала с любопытством глянуло на нее большеглазое, с застенчивой улыбкой лицо. В ушах искрились серьги. Ольга повертела головой, вздохнула и сняла одну сережку, положила на комод. Забыв о другой, намотала на палец каштановый локон, напустила в глаза строгости, грозно поводила бровями и усмехнулась. Через минуту она носилась с веником по комнате, пританцовывая и что-то напевая. Потом, устыдившись, замолкла и опасливо глянула на дверь. Ласковые солнечные лучи, пронизывающие комнату, замутились пылью. Ольга поставила ногу на солнечный квадрат и ощутила приятное тепло. Ей захотелось помечтать о новой жизни, которая скоро начнется у них с Володей, но она сдерживала себя, старалась думать о чем-нибудь стороннем.