— Боже ж мой, знать, хорек объявился…
Первым опомнился Костик. Но пути к бегству не было, и он таился за неширокой спиной второго соучастника. Но Женя тоже понял, что он всецело в руках правосудия, а вступил в переговоры:
— Это мы…
— Вы? — грозно спросила оправившаяся от изумления бабушка. — Трясца ж вашей матери!
— Бабушка, вот я тебе расскажу…
— Он мне расскажет! А ну, ну…
Тут выступил Костик:
— Бабушка Прасковья, мы их под гипноз!
— Чтоб вам легко дышалось! — С этими словами она схватила с лавки ближайшую чубарую, курица очнулась, закудахтала.
— Бабушка! — взбодрились ребята. — Мы им внушили!
— И кто ж вас надоумил?
— Дядя Нечипор…
— Чтоб ему ни ума, ни разума! И как мне, старой дуре, невдогад!
Бабушка живехонько поснимала курочек, покидала на жерди. Потом так же по-деловому схватила гипнотизеров за уши и вывела из сарая.
Вернувшись в хату, она попробовала усовестить Нечипора, но тот скалил зубы, как ни в чем не бывало, и расхваливал свою корову.
— Будешь, сват, молочко потреблять… — обращался он к Захару Платоновичу.
— А доить-то кто будет? Старуха моя хворая…
Нечипор не спеша налил по второй и, тая смех, сказал:
— Сам подоишь, сват!
Разговор перекинулся на артель: сколько хозяйств, вступило да сколько выписалось. Как ни крутил Нечипор, а получалось, что лишь он да еще двое хозяев на все Вишенки остались в единоличниках. Упрямцы неизвестно чего ждали, не решались расстаться со своими наделами и живностью. Захар Платонович взял с подоконника газету, хотел что-то показать шурину.
— Ты в бумагу пальцем, а я горбом наживал! — вскипел Нечипор.
— Не в том дело. Кгм-м…
— А в чем? Меня нынче не спровадят в Соловки! Что мое хозяйство? Середняк и есть.
Выпили еще, и Захар Платонович сказал:
— Нет твоей правды, потому и пыхкаешь.
— Ты от земли далекий!
Захар Платонович обиженно посмотрел подслеповатыми глазами на раскрасневшегося шурина.
— Была б твоя правда, не ховал бы скотину.
Нечипор как от удара пригнулся, положил вилку с недоеденным салом и зашарил рукой позади себя, на стуле. Схватив шапку, кинулся в кухню, к вешалке.
— Ну, помни, Захар! — негромко сказал от дверей и со стуком вывалился в сени.