Линия фронта: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Это было уже слишком: Женя заранее даже не знал, что Костик приедет.

— Иди отсюда…

— Ха-ха… будущий студент! На таких она чихала! — Лицо Костика выразило злую насмешку. Женя переступил с ноги на ногу и влепил двоюродному братцу пощечину. Сцепившись, они покатились среди пыльных бумаг.

Женя трахнулся головой о брус, обмяк…

Костик вскочил. За ним, тяжело дыша, поднялся Женя. И в тот же миг Костик пнул его ногой в пах.

— Подлец! — простонал Женя. Он не видел, как ушел братец, только слышал скрип перекладин.

Жужжали осы под кровлей. Женя почти до вечера лежал на пыльном чердаке среди расшвырянных книг и журналов.

Муся вышла за ворота, когда стемнело, В конце переулка ее ждал Костик. Неслышным шажком отвалил он от забора; Муся всматривалась в него и с трепетом ждала прикосновения его горячей руки. Ей всегда казалось, что змея на кисти у него живая, и каждый раз с замиранием сердца она ждала — укусит. Было жутковато: вот-вот прикоснется…

Константин пошел рядом, молчаливый и чужой. Вот и старая кузня, в ней давно не стучит молот.

Лишь скамья возле кузни стояла, как прежде, да нависали с забора кусты жасмина.

— Костя, я…

— Ну, что?

— У меня будет ребенок…

Ответом было молчание.

Муся хотела прижаться к нему, но почувствовала его отчужденность.

— Котя, милый… — Она еще не отдавала себе отчета в происходящем, забыла, где они, забыла, как хитрила перед Женей дома, ехала-то она ради Константина — к нему, к единственному. Она ощутила себя беззащитной и одинокой. Горький запах застарелой гари был невыносим, она поднялась и побрела. Конечно, теперь они с Константином чужие. Но в тот месяц, когда родители загорали в Крыму, все было по-другому, и Муся со страшной тоской вспомнила день их приезда. Ей и поныне казалось, что мать с отцом разрушили ее счастье…

На крестах древнего Софийского собора блеснуло и скоро угасло закатное солнце. Шумные киевские улицы поредели.

Муся увидела Костика издали; его высокая, чуть сгорбленная фигура выражала скуку.

— Пгишла? — спросил он, не вынимая из карманов рук.

Константин направился через площадь. Муся отставала на полшага и ежилась, словно хотела стать невидимой или хоть показать, что идет одна, без спутника. Но это не получилось, она трусила за Костиком, как на поводке. Так миновали они аптеку и Мусин дом, и она опасливо зыркнула на свои окна, хотя окна во всех зданиях были зашторены.

Опомнилась Муся на Владимирской горке. Константин сидел на скамье, одной рукой обнимая ее, а другой разминая папиросу. Она хотела снять с плеча его руку, но постеснялась обидеть в такой день.

Константин пустил струйку дыма, сказал:

— Пойдем ко мне.

— Нет… — Муся покраснела. Она хотела отодвинуться, но он держал крепко.

— Почему? — спросил он, как о чем-то обыденном.

— Не нужно…

— Завтра меня втиснут в шинелишку… — уже без картавости и позерства сказал Константин. Он стал серьезен. — Буду бить фашистов!.. Пойдем…

Муся пыталась представить Костика в военном; он не служил кадровую — имел отсрочку, — и у Муси шевельнулась жалость к нему: как-никак трудно будет на войне. Она просто не знала, ценой каких ухищрений раздобыл он в свое время справку о болезни.

Костик целовал ее. Муся слабо отстранялась.

В парке стало сумеречно. Муся чувствовала, как горит у нее лицо. Все прежние чувства к нему вновь возродились, нахлынули, захватили ее. В душе она стыдила себя, и где-то в подсознании снова шевельнулась мысль о Жене. Временами Мусе даже казалось, что она любит его, такого доброго и правильного, но она никогда не улавливала перелома в своем настроении, того момента, когда чувства брали верх над рассудком…