Линия фронта: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Они вспомнили, как Зубов, тогда еще старший лейтенант, выходивший из вражеского тыла после выполнения задания, присоединился ко взводу Крутова, как вместе переходили линию фронта… Многое перебрали они, сидя в эмке, трясущейся по старой витебской шоссейке.

На время оба примолкли, Евгений стал наблюдать дорогу впереди машины. Чем ближе, к передовой, тем хуже становилась шоссейка. Наконец она и вовсе потеряла первозданный вид, уже невозможно было различить, какое покрытие тут было прежде. Эмка едва пробивалась в густом месиве, вязкая жижа засасывала колеса, но обрызганная серой кашицей машина все лезла и лезла вперед. Сколько же русской и немецкой техники прошло по этой ленте туда и обратно! Евгений положил кулак на спинку переднего сиденья и уперся в него подбородком.

Чем ближе подъезжали они к главной полосе обороны, тем отчетливей замечалась подготовка к наступлению. Сначала на третьей, а потом, по мере продвижения эмки, на второй позиции главной полосы пехота копала добавочные траншеи, и наметанный глаз сапера безошибочно отметил: копали ложные траншеи, копали мелко, на штык. Зато ближе к передовой в всамделишном окопе двое солдат выдирали и кидали жерди под колеса засевшего грузовика. В прежние дни у кого поднялась бы рука на такое… И еще — вертикальные маски над дорогой, их тоже поставили недавно, и зря — чересчур заметно…

Легковушка остановилась в лесочке, за километр от переднего края. Здесь их ждал полковой инженер, он представился, это был сдержанный, со скупыми движениями офицер. Зубов посмотрел на его щегольской планшет с длинным — словно у летчика — ремешком, на легкие парусиновые сапоги и спросил:

— Чего там наплел ваш взводный? Что за взрывы?

— В нейтральной мостик полетел. Бабахнуло ни с того ни с сего.

Из первой траншеи было видно: на болотистом ручье зияла здоровенная воронка. Ее уже залило водой, но вокруг блестел свежий грунт и валялись раскромсанные прогоны, сваи, настилины. Возле самой воронки лежала на боку заляпанная грязью немецкая самоходка. Она давно была подбита и ржавела, ее знали вплоть до штаба армии, а в полку наносили на все схемы как постоянный ориентир. И вот — под ней рвануло.

— Как она умудрилась? Стояла-стояла… — удивился Зубов.

— Мы ходили, — ответил полковой-инженер. — Как видно, старый фугас поднялся. Сработал часовой замыкатель.

— Чей?

— Хм… Я не бог, может, с сорок первого остался…

— Так и доложим.

Зубов захотел лично осмотреть место взрыва и выскочил из ячейки. Полковой инженер и Крутов последовали за ним, втроем обошли они самоходку, рассмотрели на днище и ходовой части следы взрыва, постояли на валу воронки. Зубов потрогал сапогом веселый березовой сучок, ковырнул еще раз.

— Что это? Гильзы почему свежие?

— Разведка боем была, — доложил полковой инженер. — Ночью.

Евгений машинально поднял гильзу. Обычная латунная гильза, от нее еще пахло, и Евгению казалось, что из кустов вот-вот грохнет выстрел, ему захотелось уйти из нейтральной полосы, но он не мог ускорить шаг и держался инстинктивно позади майора. «Отвык», — оправдывал он себя, но по неестественно широким взмахам рук своих спутников угадывал, что и они напряжены и помнят, что позади, быть может, провожают их чужие взгляды, а то и мушка в прорези.

Из нейтральной полосы своя оборона казалась необычной: замаскированные, почти незаметные брустверы, безлюдные жердевки на болотцах и кусок перемолотого шоссе выглядели мертвыми. Перед самым бруствером Зубов остановился, обернулся к Евгению.

— Тебе далеко?

— Километров пять.

По рокадной дороге добрались они до КП полка. Дальше охать было нельзя, Евгений и Зубов выбрались из машины.

— Приятно, что встретились, — сказал Зубов. — Я вот ходил по нейтралке, накатилось прошлое… Да вот ходил недавно к ним в тыл, лагерь женский там видели… Да… Стоит выскочить за первую траншею, и ты будто на другой земле.

На рассвете двадцать третьего июня под Витебском ударила артиллерия, с восточной стороны небо прорезали огненные хвосты; свист эрэсов, фырчанье снарядов и упругие хлопки сжатого воздуха пронеслись, как стая диких птиц, над передним краем, на Лучесе колыхнулась и пошла мелкой зыбью вода. Снаряды полетели за реку, но первые залпы оглушили саперов; Евгений приоткрыл рот и хватал воздух, желая облегчить давление на перепонки; в ушах его стоял сплошной звон, все кругом казалось каким-то уплотненным и тугим. Евгений водил рукой по траве, он сидел под обрывчиком, у самого берега, и видел только воду и мосты — три или даже четыре, если считать тот, у которого он сидел. Подпаленная утренним солнцем река до самой излучины брызнула отсветами.

— Ну, благослови! — над ухом у Евгения сказал Янкин, но Евгений не услышал его, точнее, услышал, но словно откуда-то издали.

— Теперь — да! — прошептал Евгений, вставая. Но оказалось, он кричал во весь голос — Янкин отпрянул от него. Евгений удивленно посмотрел на солдата и ступил на обрывчик.

Подавленная шквальным огнем немецкая оборона не отвечала ни единым выстрелом, саперы один за другим взбирались на обрывчик. С него виднелось заречье, но смотреть там, по существу, было нечего. Всюду, сколько окидывал глаз, простиралась сплошная завеса дыма и пыли; вздымались ввысь огненные клубы, и текли по земле бурые языки, зализывая окопы, блиндажи, землянки и порванную колючую проволоку, вверх летели бревна, доски, колья от заграждений; снизу, подсвечивая горячее брюхо дымной завесы, мигали желтые взрывы, на земле и в воздухе все кипело.

Через несколько минут на участке прорыва образовалась пауза, артиллерия умолкла. Внезапно наступившая тишина была еще неприятней. Евгений шевельнул челюстью, стараясь освободиться от закладок в ушах, и все глядел на немецкую оборону; за поднятой в воздух черно-бурой стеной он не мог узнать знакомой местности: ни синей полосы дальнего леса, ни разбросанных по полю отдельных деревьев, ни изгиба дороги — ничего не осталось от знакомой панорамы, только подгорелый колышущийся вал распотрошенной снарядами, взвешенной земли и дыма. Но вот артиллерия перенесла огонь в глубину, и Евгений услышал за спиной рокот, это выдвигались к реке танки. В это же время над полем боя появились самолеты. Высоко и медленно плыли во вражеский тыл бомбовозы, сверху и несколько в стороне от них неслись истребители. Скоростные машины меняли высоту и направление, то опережая ровно гудящие эскадры подопечных, то несколько отставая; наконец часть истребителей развернулась широкой дугой и, набрав высоту, вновь сравнялась с бомбовозами. Было видно, как бомбовозы, не меняя ни высоты, ни направления, ссыпали смертельный груз. В глубине вражеской обороны загрохотали взрывы. Эскадра за эскадрой тяжелые самолеты заходили на объекты. Отбомбив, отваливали в сторону Витебска, разворачивались и опять шли на цель…

Танки тем временем уже подошли к реке. Колонна остановилась, из люка переднего танка высунулся офицер.

— Кто старший? — крикнул он. — Выдержит?

— Давай! — ответил Евгений. Он стоял на осевой линии моста и показывал пальцем первую передачу. Бронированная машина лязгнула траками, мягко опустилась по съезду на береговой пролет. Мост поскрипел и слегка сел, за первым танком пошел второй, третий…

Саперы уже прибирали свой инструмент; они знали, вскоре наступит для них самое тяжкое — сопровождение танков в глубине обороны противника. Почти каждый из них, если не считать двух-трех новичков, бывал в танковом бою и представлял, что это такое. При прорыве разрушенной и подавленной артогнем первой позиции танки проходят как нож в масле, но зато потом, на второй, на третьей позиции… В глубине танки притягивали на себя все уцелевшие и ожившие огневые средства врага, которые нещадно косили почти беззащитных саперов.