Т у р г е н е в. Что там ни говори, а между вами и мною установилась связь, которую ничто порвать не может… Ваш развод подвигается? Ведь вы для чего это делаете, чтобы выйти замуж за вашего блестящего военного, господина Всеволожского? Или вам только хочется получить свободу?
С а в и н а (словно про себя). Я не верю ни одному слову Всеволожского… не уважаю его, даже ненавижу, а люблю… без памяти люблю.
Т у р г е н е в. А фотографию свою вы так мне и не прислали? Милая Мария Гавриловна, я вас очень люблю — гораздо больше, чем следовало, — но я в этом не виноват… Спасибо за обещание погостить у меня в Спасском. Посмотрим, как вы его сдержите… Надеюсь, что вы не слишком соскучитесь под моим кровом… Как приятно будет мне снова увидеть ваши прекрасные глаза. Особенно если я замечу в них хоть искру удовольствия…
Спасское. Кабинет Тургенева. Из окна открывается вид на парк. Т у р г е н е в, в коричневой парижской «вязанке» и с небрежно завязанным белым шарфом вместо галстука, сидит в кожаном кресле за письменным столом. Слышна музыка — Глинка, «Сомнение» (виолончель, рояль и женский голос). Некоторое время Тургенев молча слушает. Потом тихо поет последние слова романса.
Т у р г е н е в. Как удивительно богата Россия талантами! Глинка!.. Имя его не забудется… (После паузы.) Вспомнят ли обо мне когда-нибудь? И чья трепетная женская рука… «Ты сорвала все мои цветы, и ты не придешь на мою могилу». Под гору пошла дорога… Судьбой отсчитанные дни!.. И, как прежде, один… Куда мне деться? Что предпринять? Я как одинокая птица без гнезда. Куда полететь?..
Входит С а в и н а. На ней белое платье, перехваченное в талии широкой белой лентой.
С а в и н а. Пойдемте в сад. Мы на террасе так славно пели… Было очень весело! Яков Петрович Полонский очень мил, он посвятил мне свои стихи…
Т у р г е н е в. Ну-с, пожалуйте исповедоваться! Вы хотели рассказать историю с князем…
С а в и н а. Голицыным-Головкиным? Если вас это интересует.
Т у р г е н е в. Да, пожалуйста, расскажите, расскажите…
С а в и н а. Это произошло четыре года назад, во второй сезон работы в Александринском театре… От переутомления и всяких тревог и огорчений я заболела. Пролежала месяц. Доктор Боткин сказал: «Вам необходимо немедленно ехать за границу, лучше всего в Италию, в Сорренто, например»… Это было начало февраля и разгар сезона. Из-за моей болезни некоторые бенефисы откладывали, и труппа была возбуждена против меня… Доктора написали свидетельство, и я подала просьбу об отпуске за границу, а также просила у дирекции денег на дорогу. Отпуск мне выдали за шесть месяцев, а денег двести рублей. Я могла доехать на них только до Вены… Отношение ко мне дирекции крайне меня огорчило… Пришлось сделать большой долг и отправиться. Полумертвая, истерзанная нравственно больше еще, чем физически, я отправилась в далекий путь с полузнакомой мне девушкой, с искренними пожеланиями друзей и с тайным предчувствием не вернуться. Так казалось мне, да и всем… Я не вынесла долгого пути и свалилась в Венеции, откуда меня привезли во Флоренцию почти без сознания. Там в это время оказался князь Евгений Юрьевич Голицын… Мы были и раньше знакомы и считались старыми друзьями. Встреча с ним крайне меня обрадовала, и я охотно последовала его совету отдохнуть и пожить во Флоренции.
Пауза.
Т у р г е н е в. Что же вы остановились? Продолжайте, вы интересно рассказываете.
С а в и н а. Злые языки утверждали, что он в меня влюблен, но я почему-то не допускала этой мысли: она казалась мне оскорбительной. Тогда я еще верила дружбе между мужчиной и женщиной и считала князя идеалом друга… Три недели я прожила во Флоренции, стала поправляться, и доктор позволил осмотреть город. Мария Михайловна, моя компаньонка, рассказала, с какой заботливостью князь относился ко мне во время болезни. Действительно, я была окружена вниманием, которого не замечала в первое время. Неужели князем руководило другое чувство, чем дружба? Эта мысль огорчила меня несказанно. Этот человек, знающий мою жизнь, видящий, какое глубокое горе переживала я тогда и как я была слаба во всех отношениях, решается оскорбить, меня своим чувством! Сознание это доводило меня до отчаяния… Я решила выждать время, в смутной надежде ошибиться в своих предположениях.
Т у р г е н е в. И вы ошиблись?
С а в и н а. Наступил день моего рождения, и князь предупредил, что он хочет передать мне что-то важное. С ужасом ждала я князя… Я была уверена, что при одном намеке выскажу моему «поклоннику» все мое презрение. Я заранее плакала при мысли о моем разочаровании. Тридцатое марта день был серенький, холодный. Я сидела в огромном кресле перед камином, укутанная, дрожала и от холода и от ожидания… Наконец в дверь постучали… Вошел князь с огромными букетами цветов… Мы остались одни… для «важного разговора»…
Т у р г е н е в. Он сделал вам предложение?
С а в и н а. Князь просил моей руки. Я была более чем поражена… Мне хотелось просить прощение за все дурное, что я думала о нем…
Т у р г е н е в. И что же вы ответили князю?
С а в и н а. Что я могла ответить? Что это невозможно, немыслимо… Я приводила тысячу доводов, но князь их все опровергал: «Сцену вы не оставите, я знаю, что ничем не могу заменить то, что дает искусство, я строго и долго обдумывал этот шаг, прежде чем на него решиться… Я хочу только вашего спокойствия и могу вам дать его… Вы несчастны, и вас некому утешить, теперь, больная, вы брошены судьбой в такую даль… Имея все права быть любимой, вы отравляете себе жизнь разочарованием в двадцать два года…» Так он говорил и повторял то, что я много раз думала сама, но он забыл самое главное… После моего несчастного брака с Савиным выйти опять замуж за человека, которого не любишь, значит, обмануть и себя и его.
Т у р г е н е в. Вы ему так и сказали?
С а в и н а. Я не скрыла от князя, что не люблю его… Я верила ему одному в целом мире, больше у меня не было друзей, но все-таки ответила «нет»… Я не могла иначе… Связать себя на всю жизнь с нелюбимым человеком… и для чего?.. Тогда я никого еще не любила… и хотела только свободы…
Т у р г е н е в (взял со стола толстую синюю тетрадь). Вот вам — извольте писать.
С а в и н а. Что же я буду писать?
Т у р г е н е в. Пишите то, что рассказывали мне и как рассказывали… у вас должен быть прекрасный слог…
С а в и н а. Не могу, пробовала. Дневников писать не умею, а как сядешь за стол и начнешь сочинять, так захочется быть умной, что «литературничанье» в конце концов самой опротивеет…
Т у р г е н е в (улыбнулся). «Литературничанье»… это очень хорошо вы сказали. Все же попробуйте, у вас должно получиться.
Небольшая пауза.
С а в и н а. Вы обещали прочитать новые стихотворения в прозе.
Т у р г е н е в. Вы хотите их послушать?