— Успокойся, пенки сняты! И почему ты их не любишь? Это же такая вкуснятина… — Ма мечтательно улыбнулась.
— Нравится, вот и ешь!
— А я уже. Съела.
— На здоровье!
— Жизнь в городе не пошла тебе на пользу, сын, — невпопад следует задумчивое и не терпящее возражений замечание.
Инис, сменившая брюки и куртку на домотканое платье, проводит ладонью по моим волосам.
— Должны быть длиннее.
— Знаю.
— У твоего отца коса спускалась ниже пояса.
— Знаю.
— Ты в пику мне не желаешь быть на него похожим?
Ну и вывод! С чего она так решила? Всё обстоит ровным счётом наоборот!
— Ма…
— Что? — усталый взгляд.
— Я еле справляюсь с волосами такой длины, а ты хочешь, чтобы они ещё отросли… Кто будет за ними ухаживать? Отцу-то было легче: у него была ты. А мне что делать?
Она молчит, опустив ресницы. Долго-долго. И когда я уже отчаиваюсь получить ответ, слышу печальное:
— В своих бедах мы виноваты сами.
Инис зябко передёргивает плечами, хотя в библиотеке довольно тепло, если не сказать душно.
— Пей молоко и ложись спать.
— Да, ма.
— Не засиживайся.
— Конечно, ма. Как всегда.
Она уходит своим любимым «эльфийским шагом», невесомая, как пёрышко. Сколько раз в детстве матушка ловила нас с поличным? И не сосчитать: мы с Вигом были жуткими проказниками и непоседами. И даже Калли изредка принимал участие в наших забавах… Где теперь эти беспечные дни? Утекли вместе с водами Лавуолы. Прочь. В море. Но, ххаг меня подери, я и сейчас вижу в серых глазах ре-амитера свет взгляда того мальчишки, вместе с которым весело уплетал сворованное у кухарки варенье! А когда смотрю на Ра-Дьена, вспоминаю, какие чудные золотые кудри обрамляли его ещё худощавое тогда лицо… Интересно, а что видят они, когда смотрят на меня?
Ладно, оставим воспоминания в покое и вернёмся в день сегодняшний. Почему я чувствую себя нехорошо? Давайте-ка разберёмся.
Да, наглотался дыма. Не могу сказать, что впервые совершаю нелепый и малообдуманный поступок, но этот, как и предыдущие (на моё счастье!), не повлёк за собой непоправимых последствий. Завтра прибегну к старым проверенным методам и полностью выгоню из крови всю пакость, что успела туда попасть. Даже остатки выпивки, не пошедшей ни в прок, ни в удовольствие. А жалко-то как… Хорошо ещё, Калласу не приходит в голову запретить наливать мне в питейных заведениях что-нибудь крепче эля, разбавленного водой один к трём. Странно, кстати, сознавать, что dan Советник до сих пор не пригрозил мне такой мерой наказания. То ли не понимает всей прелести пьяного угара, когда можно не думать ни о чём, то ли… Не хочет лишать меня последней радости в жизни? Есть над чем задуматься. Если верно второе, то… При следующей встрече буду тише воды и ниже травы. В благодарность за сделанную поблажку.
Так, установлено: состояние здоровья ни при чём. Что же меня гложет?
Любимые переживания? Вот уж нет. Последние месяцы почти не думаю о бессмысленности собственного существования. Некогда. Возможно, именно в этом и состоит рецепт лекарства от любой хандры: работа. С утра и до вечера. Желательно нудная, противная и отнимающая все доступные силы. Тогда, приходя домой, уже не захочешь страдать и сетовать на судьбу: до постели бы добраться…
Значит, внутри меня причин для беспокойства нет. Ни в душе, ни в теле. Отрадно, однако… Из каких же далей родом тот червячок, что успешно прокладывает себе путь через моё сердце? Что я упустил и где?
До посещения трактира Савека я был в норме: злой, усталый и вредный. После посещения… пьяный и ничего не требующий от этого мира. Потом я спал, чтобы проснуться от воплей кота, и плёлся на рынок за вонючей рыбой. Ага. С этого места нужно вспоминать внимательнее.
Дети-хэсы. Моё беспокойство связано с ними? Нет, быть того не может: я дважды их проверил. Пусть находился не в самом добром здравии, но был вполне пригоден для столь простого дела. Да, девочка заставила меня чуть понервничать. Своим отчаянием: уж слишком глубоким оно казалось. Или не казалось? Впрочем, в юном возрасте мы любую мелочь переживаем бурно, как будто она самая главная и самая последняя. Сам таким был. А малышка пересекла море в пропахшей рыбой корзине, цепляясь за одну только надежду — добраться до благословенной земли вольного города… Можно впасть в панику, когда тебя обнаруживают в твоём укромном уголке, верно? Запах был немного странный, не спорю. Но странный вовсе не до такой степени, чтобы поднять тревогу. Да и о чём тревожиться-то? Это раньше, при прапрадедуле выявленных хэсов сразу же уничтожали, а теперь всего лишь выдворяют за пределы Антреи. Зачем брать грех на душу и пятнать руки кровью людей, виновных только в том, что они не могут пить здешнюю воду без ущерба для окружающих?..