— Видишь ли… Каждому человеку боги при рождении дарят какую-нибудь способность. Кто-то видит зорче других, кто-то слышит тоньше. Разное бывает. Но подарки никогда не делают просто так.
— Как это? А когда в середину зимы ленту для волос подарят? Это тоже не просто так?
— Конечно, нет. Тебе прок очевиден. А тот, кто дарит, протаптывает тропинку между вашими сердцами. На будущее запас делает.
— Да-а-а? — щурится девчонка. — Хочешь сказать, дарители никогда не бывают бескорыстны?
— Никогда.
— Совсем-совсем?
— Совсем-совсем. И поэтому я предпочитаю платить за чужую доброту золотом. Сразу.
Наступает молчание, но недолгое. Тёмные глаза снова вспыхивают:
— Тогда… Если уж тебе что-то подарили, и ты знаешь, чем должен за подарок заплатить, почему бы не гонять его в хвост и в гриву?
Непонимающе хмурюсь:
— То есть?
— Ну, для своей выгоды чужим подарком вовсю пользоваться!
— Ты об этом… — Перевожу взгляд на дорогу, медленно ползущую на нас. — А что за радость в такой выгоде?
— Ну, глупый!
Пигалица взмахивает руками, и вожжи, которые она не выпускает из тоненьких пальцев, хлопают по гнедому крупу. Кобыла поворачивает голову и смотрит на нас с такой укоризной, что я начинаю чувствовать себя виноватым. А девчонка не унимается:
— Это как взаймы у соседа лопату берёшь: всё равно отдавать надо, так кто мешает копать с утра до вечера?
— Ага. А если корову взял, то надо с неё приплода как можно больше получить? А лошадь заездить, чтобы едва дышала?
— Ну… Это… — Тёмный взгляд устремляется в небо.
Усмехаюсь:
— Всё с тобой ясно.
— Это что ясно-то? — обиженно сопит девчонка.
— С такой хваткой тебе надо караваны водить. Всех купцов за пояс заткнёшь!
— А и заткну! — Гордо вздёрнутый нос кажется ещё курносее.
— Желаю удачи.
— А ты как?
— Что — я?
— Свою выгоду ещё не нашёл?
— И искать не буду.
— Почему?
— Потому что она мне не нужна.