— Залезай! — Девчонка ловко устроилась на передке телеги. — Ну, чего медлишь? Аль брезгуешь?
С чего это мне брезговать? Ехать всё лучше, чем тащиться по раскалённой солнцем дороге на своих двоих, да ещё с четырьмя на весу.
— И зверю дай воздуха глотнуть, а то он, поди, уж запарился! — советует малолетняя возница, пока я пристраиваю корзинку у края телеги.
— Зверю? А-а-а…
И как она углядела? Снимаю с корзинки платок, которым был завязан верх, и встречаюсь взглядом с укоризненными жёлтыми блюдцами.
— Мр-р-р-р-р-х-х-х-х-х!
То ли Микис ругается, то ли выражает свою покорность судьбе в моём лице.
Да, пришлось взять кота с собой. А куда денешься? Daneke Тарма ещё не вернулась, слуг в доме нет — отпущены до возвращения хозяйки, и кто будет присматривать за котом? А спросят-то с меня! Поэтому прямо с Острова я поплёлся домой, вычистил корзину подходящего размера от ветхих останков прошлогодней зелени и водрузил туда кота. Кот не пожелал занимать предложенное место и вылез наружу. Я снова посадил его в корзину. Он снова вылез. Так могло продолжаться до самого вечера, но моё трогательно-отчаянное воззвание к кошачьей совести (сдобренное угрозами оставить без еды и одновременным обещанием свежей речной рыбы) возымело действие: Микис сделал вид, что согласился, и на одиннадцатый раз остался-таки в корзине. И теперь мне нужно будет с ним расплачиваться. Ладно, пойду к отцу на поклон, не обидит же он отказом единственного наследника?
Я всегда любил дороги. Особенно знакомые. Можно бесконечно смотреть на размеренную смену пейзажей, лениво проплывающих мимо. Смотреть и думать. О своём. Если попутчик не донимает расспросами.
— От беды, что ли, бежишь? — Девчонка прищурила правый глаз.
Собственно, управлению своей лошадкой она вообще не уделяла внимания, предпочитая пялиться на меня, для чего с самого начала нашего совместного путешествия села вполоборота.
— С чего взяла?
— Смурной ты какой-то. Будто что случилось.
— Может, и случилось, тебе-то какая разница?
— Да никакой. Только за разговором время быстрей летит, неужто не замечал?
— За разговором… — хмыкаю. — И о чём поговорим?
— Да о чём хочешь. Вот ты, наверно, в центре города живёшь?
— Нет, в предместье.
— А почему? — искреннее недоумение.
— Там воздух вкуснее.
— Вкуснее? — недоверчиво тянет девчонка.
— Ну да. Легче и свежее. У причалов воздух горький. А в центре города — сухой и колючий.
— Правда? — напряжённая задумчивость на веснушчатом лице. — А как ты это узнаешь?
— Никак, — пожимаю плечами. — Я это чувствую, и всё.
— А научить можешь?
— Нет. Я с этим родился.
— Здорово!
— Я так не думаю.
— Почему?
А и правда, почему? Потому что возможность читать ароматы, как страницы книги, лишает меня свободы? Наверное. Тягостно засыпать и просыпаться только для того, чтобы СЛУЖИТЬ. И сколько лет уже живу с этим ощущением, а до сих пор не привык. Возможно, не привыкну никогда. Но что мне ответить любопытному ребёнку?