Джерон поднялся на ноги и коротко поклонился:
— Доброго дня, dan Ра-Гро.
Сейчас он действительно уйдёт, а я останусь. Наедине. С самим собой. Не-е-е-е-ет!
— Постойте!
Он обернулся уже в дверях.
— А я уже.
— Что?
— Стою.
Ахм. И что говорить дальше? Да, по части словесных баталий этот парень не уступит даже Ра-Дьену, самому большому из знакомых мне любителей поставить собеседника в тупик. Стоит, разумеется. И, что особенно занятно, никоим образом не показывает, что делает одолжение, задержавшись по моей просьбе. Просто терпеливо ждёт. Как же проходили предыдущие годы его жизни, если он ухитрился обучиться искусству, которое я сам только-только начинаю постигать? Впрочем, мне почти всё доставалось без особых усилий, и жена в том числе; если бы вынужден был биться за каждый вдох, наверняка тоже годам к тридцати стал бы спокоен, как скала. Если бы дожил.
— Я не хотел…
— Обидеть? Полно! Простите, что предложил свои услуги, но мне на мгновение показалось, что вы в них нуждаетесь, только и всего. И если я ошибся, то вина за ошибку ложится на меня.
— Вы не ошиблись.
Он прислонился к косяку и спросил:
— Расскажете?
— Вряд ли вам будут интересны мои бредни.
— Важно, чтобы они были интересны вам. Считайте, что я… Никогда не откровенничали с зеркалом?
Я фыркнул, вспомнив своё домашнее зеркало. Вот уж перед кем не хотел бы растекаться в жалобах, так это перед заключённым в стеклянную гладь старым ворчуном! Хотя он, вне всякого сомнения, потешился бы.
— Я сказал что-то смешное?
— В некотором роде… Просто зеркала бывают разные.
— О да! — Он с какой-то странной грустной нежностью посмотрел на сжатый кулак правой руки. — И каждому из нас уготовано своё. Так о чём вы хотели поговорить?
— Мне нужно съездить в родовое поместье.
— И в чём же дело?
— Боюсь.
— Чего именно? Возвращения к истокам?
— Можно и так сказать… Боюсь встречаться с матерью.
В зелёных глазах появилось искреннее недоумение:
— Почему?
— Она… Её огорчит мой вид.
— Не понимаю.
— Мои волосы.