— И что с ними такое?
— Они КОРОТКИЕ.
— Ну да, короткие. И выглядите вы очень даже неплохо. Вашей матери больше нравится, когда вы носите косу?
В самом деле не понимает. Эх, не надо было заводить весь этот разговор. Хотя, а кому ещё я могу сознаться в своих страхах? Не с Вигером же откровенничать: он и так всю дорогу обратно смотрел на меня глазами, полными жалости.
— У меня должны быть длинные волосы. То есть у Стража должны быть длинные волосы, иначе он не может исполнять свой долг.
— Хотите сказать, что сейчас не способны разговаривать с водой?
Тон голоса напомнил дорвавшегося до игры ребёнка, а мигом позже…
Правда-правда-правда не можешь? В самом деле, в самом деле, в самом деле? Врёшь, врёшь, врёшь!..
Волна смешливого удивления накатила, сбила с ног, смяла и отхлынула назад. А когда я отдышался, Джерон повторил тот же вопрос, что мгновением раньше наполнял моё сознание:
— Правда?
Могу или нет? И сам не знаю. Сейчас, кажется, читал яснее ясного, но вчера вечером не мог докричаться ни до чьих ощущений, в том числе и своих собственных. Что со мной происходит?
— Судя по многозначительному молчанию, кое-что вы всё-таки в моих мыслях уловили. Верно?
— Да, но не уверен, что…
— Вот именно! — Он торжествующе кивнул. — НЕ УВЕРЕНЫ. В этом и состоит ваша главная ошибка. Сомнения излишни, dan Ра-Гро: ваш дар остался при вас, да и не мог никуда деться от одного только усекновения волос.
— Но…
— Вчера на острове вы ведь тоже кое-что почувствовали. Когда я возился с браслетами.
Какой хитрющий взгляд!
— Подглядывали, признайтесь!
Ну да, подглядывал. Чуть-чуть. И позорно сбежал, едва дверь чужой души приоткрылась пошире.
— Да, имел неосторожность.
— А это было уже после стрижки! Но вы в тот момент ещё не осознавали произошедшие изменения, более того, условия были неблагоприятные, однако ничуть не помешали. Улавливаете мысль?
— Признаться, пока нет.
Джерон устало выдохнул:
— Ваша способность говорить с водой не покинула вас. Возможно, и не могла покинуть полностью, даже без подпитки речной водой, а только уснула бы. До лучших времён. А волосы… Они важны, но… Представьте себе воина. Опытного, сильного, умелого. Допустим, у него есть меч: длинный, добрый клинок. Воин прекрасно им владеет и считается непобедимым. Но в какой-то из схваток меч, предположим, становится непригоден к использованию, а возможности заменить его новым нет. Воин остаётся безоружным. Сравнение понятно?
— Да. И какое отношение оно имеет ко мне? По-вашему, я тоже безоружен?
— Подождите делать выводы. Я сказал «воин», а не «боец». Чувствуете разницу? Воин будет воином даже на смертном одре. Есть в руках клинок или нет, неважно: он сам себе оружие. Самое совершенное. Непобедимое. А сталь… Она всего лишь продолжение пальцев. Перчатка. Но разве, теряя перчатку, вы разучиваетесь пользоваться рукой?
— Получается…
— Волосы — всего лишь инструмент. Они позволяют вам быстрее получать необходимые для анализа ощущения, даже проводят первоначальный анализ, но они не главное. И потом, у вас на теле достаточно волос, чтобы не оплакивать потерянные!
Это верно. Волос много. И то, что он сказал, правда: теперь, немного успокоившись и вспомнив свои ощущения, не сомневаюсь. Всё моё осталось при мне. Но…
Как я смогу доказать это маме?!