Иллюзия вторая: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Когда он бурлит, водится.

Когда выбор живёт и клокочет…

Когда выбор главенствует!

Спросить себя «зачем» можно только тогда, когда выбор уже покинул своё прошлое, когда он уже стал настоящим, но ещё не успел достичь своего будущего, ведь будущее у любого выбора — лишь его упразднение и разрешение — его принятие, его конец, его гибель…

Будущее выбора — его смерть…

Вопрос «зачем» имеет лишь только одно право — право возникнуть, и это право не твоё — это право самого вопроса и, соответственно, не тебе решать когда это право будет использовано. Но, кроме права возникнуть, вопрос имеет ещё и обязанность, и тоже единственную — обязанность быть отвеченным или разрешённым. И эта обязанность самого вопроса становится уже твоим личным правом — правом вникнуть и разобраться, правом понять, правом ответить — правом выбрать…

Твоим правом, но никак не обязанностью.

Но возникающее время от времени восклицание — «зачем?» — часто так и остается не отвеченным, и вопрос, использовав своё право на возникновение, с твоей помощью получает абсолютную свободу, которую ты ему даришь, полностью игнорируя своё исключительно человеческое право раскинуть мозгами, задуматься, найти ответ. Это ведь всего лишь право, но никак не обязанность… Зачем же тогда размышлять?

К тому же, пока выбор не сделан — всё возможно.

И рождённый, а потом и взрослеющий вопрос так и витает в голове воскликнувшего, забываясь со временем, стираясь из человеческой памяти. В конце концов, он умирает, не выполнив своё жизненное предназначение быть отвеченным, а значит — умирает, прожив совершенно никчемную жизнь.

Прямо как оголтелое большинство людей, которое после использования своих прав не всегда с тем же самым рвением желает выполнить и свои обязанности — а одно из нерушимых обязательств человека перед природой — легко принять не только свою жизнь, полную правами, но и неизбежную за ней смерть, успев между ними открыться, ответиться самому себе, а значит — и миру…

Прав у человека сотни; мыслей, как реализовать эти права — десятки; идей — единицы; обязанность — всего одна…

И любой вопрос, по своей сути, ничем и не отличается от усредненного человека — будучи рождённым — он капризничает, противится неподвластным ему вещам, мучается в своём выдуманном несчастье и, в конце концов, умирает, так и не выполнив своё предназначение, так и не наполнив себя смыслом и ответами.

Вопрос, как и человек, запутывает сам себя — он избегает своих обязанностей, он глубоко зарывается носом даже не в поиски первопричины своего возникновения, не в поиски причин того ЗАЧЕМ он рождён и почему необходимо двигаться вперёд в своём разрешении — он отвлекается от своей вопросной сути, он игнорирует насущную необходимость действовать, он занимается поисками совершенно новой структуры — возможности.

И нащупав её, из всего бесчисленного многообразия существующих возможностей он старается изыскать и использовать всего лишь одну — чисто человеческую, ленивую возможность — как ему оставаться на месте, как заморозить своё существование, как оттянуть свою смерть?

И главное — как при этом ровным счетом ничего не делать?

Как оставаться в том сладком миге, когда твоё право на рождение уже использовано, а жизненной обязанностью ещё можно пренебречь? Как оставаться в младенчестве, в детстве, в юности? Как затормозить ход времени и избежать взросления, старения, смерти?

Но если право родиться не подлежит никакому человеческому контролю, ведь на то оно и право — эта безусловная и неоспоримая данность, то единственную обязанность любого вопроса и человека — обязанность быть разрешённым — просто необходимо поставить под контроль — под свой собственный, человеческий контроль — под контроль своего разума и жёсткой логики всего существования.

Но человек ленится, он отступает от своего призвания, он отбивается от своего смысла. Отступает, чтобы в сотый или в миллионный раз воскликнуть — зачем это всё?! Зачем я живу, в чём смысл моего существования, в чём смысл жизни?

Воскликнуть, выплеснув наружу своё негодование и сожаление от несправедливости бытия, а через некоторое время успокоиться, вернуться к привычным вещам и, в конце концов, забыть о своём восклицании. И так до следующего мгновения просветления души, до следующей попытки постижения нового, до следующего возникшего словно ниоткуда вопроса…

Но если человек остановится на одно мгновение, если он попробует погрузиться в своё восклицание, попробует задуматься, попробует найти ответ, а вместе с ответом и смысл своего существования — он автоматически поднимется на одну ступеньку вверх.

А вверх — это всегда к Солнцу, с какой стороны Земли вы бы не находились.

Вот и получается, что всплывающие из ниоткуда вопросы контролируют мыслящего человека, развивают и направляют его, ведут его вперед. Ибо их личное, неконтролируемое человеком право возникать становится обязанностью думающего человека — обязанностью разрешить непонятно откуда возникшее, неизбежно и мощно донимающее и свободно витающее в голове…

Ведь любой вопрос, попавший в пытливый ум будет требовать свой собственный смысл, будет настаивать на своём разрешении, будет искать свою волю, будет требовать своей собственной смерти!

Таким образом, единственная обязанность любого вопроса — разрешиться, разродиться ответом на самого себя — становится человеческим правом, человеческой данностью, и всё, что необходимо для реализации этого права — это неспешно перебирать своими человеческими ногами — мысленными и телесными, неторопливо продвигаясь вперёд.

Продвигаясь шаг за шагом, мысль за мыслью, учитывая, что выбора-то особо и нет, а есть лишь возникающие непонятно откуда вопросы, которые, как и люди обязаны быть осмыслены и отвечены, и которые всей своей жизнью и даже своей смертью делегируют человеку его право быть человеком.

Но только в мыслящей голове Право превращается в Обязанность — обязанность думать, сопоставлять и находить решения, а значит, и определять свой смысл.

И времени на это — одна только жизнь, один только миг, одно мгновение.

Возможно, лучше и логичнее потратить это мгновение, отмерянное не вами, но вам, на счастливое созерцание протекающих изменений, полностью осознавая каждый счастливый миг бытия? Возможно, это созерцание и предоставит такие необходимые, но совсем не обязательные ответы?

Сомнения, сопровождающие любое «зачем» возникают, как правило, ровно в тот самый момент, когда всё твоё человеческое естество противится простирающейся впереди дороге и словно вопрошает себя самое — а не проще ли мне остаться там, где я есть?