Иллюзия вторая: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Мы же с вами есть порождение другого уровня. Вы — порождение культуры, плод буквенной абстракции, созданной многими поколениями человечества, и ваша сила заключена в энергии времени всех этих поколений, а уж это много больше чем энергия времени одного лишь человека, я же… — Артак внезапно замолчал, — я же… Впрочем, неважно… Мы вернемся к этой теме, когда достигнем квантового уровня. Сейчас нам важно одно — ни вам, ни мне недоступно ни ощущение боли человеческого тела, ни ощущение даже его смерти. Ведь ни слова, ни мысли не способны ощущать. Они способны создавать то, что порождает ощущения, понимаете? Мы с вами — порождение и проявление более тонкого уровня — уровня создающих, в уровне более плотном — в уровне создаваемых, то есть в уровне телесных воплощений.

— Поэтому мы остались в темноте?

— Поэтому мы остались. Разве это непонятно? Поэтому мы просто остались. Мы остались там же где и были, мы — есть, а его — нет. Точнее, нет его тела. Темнота лишь показывает нам состояние этого тела, но мы от него не зависим. Ведь, повторюсь, нам с вами нет никакой необходимости в электричестве, питающем материю, а у его тела такая необходимость есть. Мы — даже наоборот — мы даже способны некоторым образом производить это самое электричество, — Артак усмехнулся.

— Хм… — пробормотала про себя Агафья Тихоновна, — хм… Производить то, что питает тело? — она выдержала вопросительную интонацию, хотя по всему было видно, что вопрос гипотетический и в ответе нет никакой необходимости, — чем дальше — тем темнее, — акула глубоко вздохнула, а Артак, тем временем, продолжал:

— В мире, где живут люди, а точнее — в мире, где они предпочитают жить, — дракон думал неторопливо, подбирая слова, — всё еще продолжают существовать объекты, которые выполняют строго определенные действия. Так, например, существует человек, который спит, как и существует собака, бегущая по дороге, или птица, летящая в небе. А в следующем витке мироздания, на следующей его ступеньке, — Артак на мгновение задумался и замолчал, но встряхнул головой, и спустя всего лишь пару мгновений продолжил:

— Даже не так. Не в следующем витке и не на следующей ступеньке. Просто, с ростом понимания сознанием некоторых элементарных вещей, сам мир, освобождаясь от никому ненужной материальной шелухи, начинает открывать своё истинное, своё чистое и честное лицо. И на этом лице нет места ничему что можно было бы назвать именем существительным. Сам объект пропадает. Любой объект просто пропадает. Нет его. И судя по всему — никогда и не было. Остается одно лишь действие. Остаётся лишь глагол без имени существительного, и этот глагол определяет и необходимость наличия самого объекта, производящего действие. Объект становится вторичен, он становится словно порождением действия, понимаете? А в мире людей и предметов вторично само действие, но первичен объект, производящий оное. Ведь на самом деле — голое, ничем не обременённое, и поэтому безупречное и безошибочное действие — основа вещей. И здесь, — Артак оглянулся вокруг, — здесь темно именно потому что нет никаких действий, а предметы не в состоянии осветить ни этот, ни какой-либо другой мир.

— Вы сказали — глагол определяет объект?

— В настоящем, в действительном мире — да. В настоящем мире действие определяет сам предмет и обязывает его выполнить себя самое, а в вымышленном — наоборот — предмет выбирает себе действие и выполняет его. В настоящем мире действие — есть основа, фундамент и, если хотите, только это действие, только эта основа и существует. Всё остальное, включая предметы и тела, кажущиеся важными там и абсолютно неважные здесь — они лишь подтягиваются под необходимость выживания жителя этого мира, подтягиваются под необходимость того, что определённое действие должно быть выполнено, а поступок совершён. И всё это лишь для того, чтобы объект мог считаться живым, хоть и иллюзорно живым, но живым! Среди точно таких же иллюзорно живых и в действительности мёртвых объектов.

— А что тогда тут, в этом настоящем мире, делают объекты?

— Объекты важны, но важны примерно так, как человеческие руки важны в мире людей, — Артак кивнул головой в кромешной темноте, — ведь именно объекты становятся инструментами для выполнения каких-либо действий. Объекты всегда вторичны, действия же постоянно на шаг впереди. И необходимость в лидере, необходимость в первичном и определяет то, что именно из вторичного будет воплощено в физическом, в материально-иллюзорном мире людей. Ну, или другими словами, в том мире, в котором люди предпочитают жить только потому, что они его якобы «видят». Видят своими собственными глазами и «видя» даже не сомневаются в реальности того что им удается разглядеть своим, специально усеченным природой, взором.

— То есть?

— То есть, нет и никогда не было, например, спящего человека — но всегда был и есть его сон, есть его дыхание и сердцебиение. Однако человеческий взгляд способен увидеть лишь спящего человека, но не растянутый во времени процесс. Нет бегущей собаки — но есть её бег, есть перемещение её лап и только, хотя глаза способны различить только движущиеся лапы бегущей собаки и её колышущийся хвост, а человеческий мозг тут же наделяет их правом производить эти действия. И делегируют им ещё одно право — право первопричинности, право быть источником, основанием этого действия — бега. Но, на самом деле — всё с точностью до наоборот. Есть бег, а собака появляется лишь для того чтобы удовлетворить возникшую природную НЕОБХОДИМОСТЬ в этом самом беге, — Артак говорил задумчиво и тихо, — подумайте тогда, реальна ли сама собака? Реальна ли, целостна ли эта совокупность соединенных между собой молекул, которую человеческая речь, полностью полагающаяся на человеческий взгляд, определяет как собаку? Я вам отвечу, — Артак хмыкнул в темноте, — нет, не реальна. Её попросту не существует. Нет никакой собаки. Есть просто бег. И нет никакого человека. Есть просто его сон. Да что там «его». Нет никаких притяжательный местоимений. Если бы мы с вами были людьми, то я мог бы сказать что нет ничего в мире, что можно было бы назвать моим или вашим. Потому что нет никого, кто мог бы что-то иметь. А есть только действие, есть процесс. И есть инструменты, необходимые для его производства и завершения. Без принадлежности к кому бы то ни было.

— И нет птицы в небе? — Агафья Тихоновна, хоть и находилась в кромешной тьме, зажмурилась, представляя новую для неё реальность. Ей было так удобнее фантазировать. Представлять.

— Нет, конечно, нет. Но есть полёт. Он более важен. А если быть точным — то только он и важен.

— И мы сейчас именно там где нет того, кто потерял сознание?

— Да, совершенно верно.

— А что же есть?

— Мы есть. Мысли и разговор. Рассуждения. Процесс. Ведь мы с вами не объекты, намертво привязанные к чьему-то телу, мы с вами и есть этот самый процесс, ради которого это тело, — Артак неопределенно кивнул головой, словно указывая направление, — это тело и было воплощено в видимой иллюзии. И есть природная НЕОБХОДИМОСТЬ в этих процессах — необходимость, которая удовлетворяется, используя его, — дракон ещё раз обвёл глазами пространство, — используя его тело как инструмент, а нас с вами — как необходимые процессы, которые и определили возникновение этого самого тела. И где-то здесь, наверное, должно быть и его потерянное сознание. Где-то рядом с нами. Потому как сознание — это прежде всего процесс и он может, даже должен существовать где-нибудь отдельно от тела или тел, как бы человеческий мозг не старался их соединить в единую суть. И если оно, сознание, потеряно — его можно и нужно отыскать. Его можно даже пощупать руками, если вдруг появится такое желание.

— Я поняла. Где-то есть потерянное сознание, но нигде нет ни мыслящего, ни говорящего, ни осознающего. Нет никого, кто осознавал бы, что сознание потерялось, что его необходимо найти…

— Вы совершенно правы, в осознающем просто нет никакой необходимости. А вот необходимость осознавать есть — и она существует в полном объёме, — дракон кивнул головой, и хоть Агафья Тихоновна не смогла этого заметить в полной темноте, но она в полной мере прочувствовала драконий кивок.

Кивок был, и он был понят и принят, а вот кивающего не было — его скрывала темнота. Куда ни посмотри — того, кто кивнул нигде не было. И, возможно, не только не было нигде в пространстве, но и не было никогда во времени.

— А кроме нас тут есть кто-то ещё? Ну или хотя бы что-то?

— Есть.

— Что же это?

— Дыхание.

— И где оно?

— Отсюда и не видно, — Артак тихонько подул на Агафью Тихоновну, а точнее, выдохнул в ту сторону, откуда раздавался её голос, — отсюда не видно, но оно есть. Чувствуете?

— Да, чувствую.

— Дыхание питает не только человеческий мир — мир физических, материальных тел и объектов, но и подпитывает мир этот, — дракон оглянулся вокруг, и выдыхаемым воздухом обозначил свое местоположение, — мир действий. Мир действий и поступков. Потому что дыхание — это тоже процесс. Причем процесс, совершенно независимый от его участника. И неподвластный его воле, ибо дыхание, как я уже сказал — проявление следующего витка понимания, дыхание — это лестница, ведущая в небо.

— А если дыхание пропадет? Уйдет, устанет, испарится?