— Если найдется еще что-то, в этом роде, дай знать.
— Непременно.
Мошенники подмигнули друг другу и расстались довольные собой и заключенной сделкой.
Девица побродила еще немного меж рядов, прикупила всякого и с полными корзинами покинула рынок.
Жамбо всюду следовал за ней. Проплутал по узким улочкам квартала шорников и сидельников, где пахло выделенной кожей и краской; пересек сад, где под тенистыми платанами торговали навынос снедью, и, миновав храмовую площадь, попал в квартал занимаемый знатью, и там убедился, что его савраска вошла в ворота дома шахриартры.
На следующее утро он подкараулил ее у хауса10. Жамбо знал, что последователям Зеро Аштры предписывается совершать первую молитву с первыми лучами солнца, а еще прежде — омовение. Иными словами они следуют правилу: очищать тело прежде, чем очистить душу. А потому здешние люди еще затемно, только-только забрезжит рассвет идут за водой.
Сидя на корточках у края бассейна, Жамбо черпал воду медным ведром и наполнял кумганы. «Воздастся подающему воду», — благодарили его каждый раз при этом. И Жамбо отвечал положенное: «Воздастся верующим».
Савраска узнала его еще издали. Когда подошла ее очередь, и Жамбо наполнил ее кумган, она вместо положенной благодарности сказала: «Ты вчера шел у меня по пятам. Я тебя приметила еще на рынке. Чего тебе надо, чужеземец?»
Жамбо восхитился. «Если тебе и вправду интересно узнать ответ, и при этом еще заработать денег, приходи сегодня после третьей молитвы на пустырь за рынком?» В доказательство серьезности своих слов он вложил в ладонь девушки серебряную монету. Та зажала ее и, ничего не сказав, ушла.
«Действительно смышлена», — подумал Жамбо в то утро, провожая саврасую восхищенным взглядом. И так же подумал теперь, разглядывая девушку, стоящую посреди пустыря, усыпанного конским и коровьим навозом.
«Добрая половина женщин, получив приглашение на первое свидание, сочла бы, что с ними строят шашни, и принарядилась бы для первого раза. Другая половина решила бы тоже самое и вовсе не явилась бы на встречу — из страха или стыдливости. А эта пришла, но даже не подумала наряжаться. Смышлена, смышлена. И к тому же не знает страха».
— Ну, хватит глазеть-то. Заворожить, что ли, хочешь? — нетерпеливо крикнула савраска. — Если есть, что сказать, говори, а то я пошла. Что надо?
На всякий случай Жамбо решил испытать ее по части шалостей.
— А сама ты не догадываешься, что может потребоваться мужчине от красивой девушки? Это же очевидно.
Савраска хохотнула.
— Куда это ты клонишь?
Жамбо с довольным видом отметил: «Девчонка совершенно не обучена кокетству. Фауны — ценители любовной интриги — от души посмеялись бы над ней».
— Если у тебя на уме одни глупости, то тебе следует знать, что я честная девушка и в такие игры не играю. Да и тебе не советую.
— Отчего так?
— Ты когда в последний раз смотрелся в зеркало?
— Не далее, как сегодня утром. Я со всей ответственностью готовился к свиданью.
— Плохо смотрелся, и напрасно тратил время. Соблазнитель из тебя никакой.
— Это почему?
— Рожей не вышел.
Жамбо рассмеялся.
— Неудачный день. Ты не первая, кто сегодня пеняет мне на мою наружность.
— Значит, она того заслуживает.
«Этой палец в рот не клади, по локоть откусит. Но ничего».
— Разве ты не знаешь, савраска, что в кругу воспитанных людей не прилично говорить в лицо все, что приходит на ум. Так можно и обидеть, верно?
— Я знаю, что такое приличия. Это когда черное называют белым, — заявила девица, — и наоборот. Хочешь, чтобы я сказала, что ты красавец?
[10] Хаус — каменный водоем.