— Что она любит? — удар.
Девчонка фыркнула:
— Она любит, когда ей делают подарки.
— Это любят все женщины, — еще удар.
— Так она и есть женщина, — девчонка скривила рот, — притом знатная! К ней на плешивом осле не подъедешь.
— Зачем же на плешивом?
— Ха-ха, — девчонка постаралась принять надменный вид. — Можешь не мечтать! Моя госпожа с такими, как ты, даже разговаривать не станет.
— И что во мне не так? — мужчина остановился у зеркала и глянул на свое отражение.
Девчонка горько усмехнулась.
— Сама себе удивляюсь, как меня угораздило связаться с фруктом вроде тебя.
Фрукт еще раз критично оглядел себя. На него из дорогого зеркало — дхаунт8 высотой — смотрел смуглый здоровяк средних лет и среднего роста. Он обладал неестественно удлиненным туловищем и короткими, выгнутыми колесом ногами. Он подпоясывал кушак под животом, на бедрах, и это делало несоответствие туловища и ног вопиющим. Руки у него, напротив, имели такую непомерную длину, что едва не доставали до колен, и этим он напоминал обезьяну. Голова также отличалась большим размером и обладала формой шара. Если бы не широкая, мускулистая спина можно было бы подумать, что ему на плечи поместили тыкву. Лицо было плоское, без всякой растительности, и отливало бронзой. Нос — приплюснутый, короткий. А глаза — длинные, вытянутые к вискам, с короткими веками, на которые были посажены коротенькие ресницы. Волосы, впрочем, были роскошные. Густые, длинные, темно-коричневого цвета, почти черные, только на кончиках и еще кое-где местами отливавшие рыжиной. Он их заплетал в косицу. И глаза у него были такие, какие не могут оставить женщину равнодушной — черные и горячие точно угли. Он взирал ими на окружающих задиристо, с усмешкой.
— Да, ты права, — проговорил здоровяк, вдоволь налюбовавшись собой, — я еще тот красавец. Таких в ваших краях не встретишь. Но это меня больше радует, чем огорчает. Потому что у мужчин так же, как у женщин: чем красивее, тем глупее. С той только разницей, что глупый мужчина это уже не мужчина.
Девчонка пропустила его болтовню мимо ушей и, думая о своем промямлила:
— До тебя за мной ухаживал один юноша. Он знал грамоту и был удивительно хорош собой. Он нравился всем моим подругам.
— И что случилось с этим юношей?
— Я ему отказала.
От воспоминаний об отвергнутом поклоннике у девчонки окончательно испортилось настроение.
— Тут ты, конечно, дала маху, — посочувствовал здоровяк. — Если юноша знал грамоту, значит, он был не так уж глуп. И к тому же, как ты утверждаешь, он обладал красивой внешностью. Выходит твой прежний парень представлял собой редкий случай исключения из правил. Мне жаль, — здоровяк вздохнул, — но я, слава богу, к твоей оплошности непричастен. Ведь меня при этом не было.
— Ты такой черствый! — с чувством заявила девушка. — Ты выставляешь на смех все хоть сколько-нибудь возвышенное. Это потому что у тебя совершенно нет души!
— Каюсь, — здоровяк отвернулся от зеркала. — Я черствый, и возможно, у меня нет души. Но зато у меня есть кое-что другое, — он подошел к сундуку в углу комнаты и, откинув крышку, извлек из него скрутку диковинной материи. — Глянь сюда. Думаю, что это примирит тебя с моими недостатками.
— Что это? — спросила девчонка, оставив хмуриться.
Один конец скрутки выпал из рук мужчины, ткань размоталась и кровавой струей растеклась по полу.
— Шелк, — сообщил мужчина с довольным видом. — В ткацком деле с начала времен не было придумано ничего лучшего. Но в ваших краях о нем пока не знают. Ты первая, кому посчастливилось узреть.
Девчонка, не отрывая глаз от играющего всеми оттенками красного куска материи, поднялась и подобралась к своему благодетелю.
— Я намерен одарить тебя этой роскошной тканью. Пошей себе шальвары, или хитон… Хотя ты такая маленькая, что хватит и на то, и на другое.
— Такая гладкая, — с зачарованным видом проговорила девчонка, проведя рукой по ткани. — Тонкая…
— Нравится?
Девочка выдохнула:
— У меня нет слов…
Благодетель снова сделался грубым.
[8] Дхаунт — рост среднего человека с вытянутыми вверх руками.